Книга Кодекс Охотника #24, страница 116 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

В общем, меня провели в его покои. В момент исчезновения патриарх Рода ночевал в своей усадьбе, ненадолго решив посетить родственников. Отсюда он и пропал. Я совсем не удивился, когда увидел очень простую спальню с большим камином, широкой деревянной кроватью, прикроватным столиком, ну и огромным шкафом, поделенным на секции. Из всего этого достоинства выбивалась современная ванная комната со встроенной сауной, парилкой, и огромной ванной. Но было видно, что Александр Сергеевич предпочитал простой образ жизни, и поэтому его стратегия процветания семьи выглядела ещё более уважаемо: не стремясь к роскоши, он сделал так, чтобы его наследники ни в чём не нуждались. А сам он делал то, что получалось лучше всего — убивал тварей и помогал человечеству. Я выгнал всех из спальни, попросив не беспокоить. Затем аккуратно присел на кровать и начал медитацию. Поймав нужный канал, я улыбнулся: похоже, Охотник вышел на след. На мгновение открыв глаза, я выпил две последние мензурки Слез Морфея и погрузился в сон.

* * *

Меня окружила серая пустота в преддверии между сном и явью. Помимо воли мне снова вспомнилось, что природу сна наши Старейшины тоже пытались объяснить, и также задорно мутузили друг друга в библиотеке. Сторонники того, что сон — это исключительно человеческая фантазия, против фракций тех, кто считал, что сны — это часть Многомерной Вселенной, представленной человечеству таким странным образом. Самое интересное, что правы были обе фракции. У них у каждого была куча доказательств. Но лично я считал, что каждый сон индивидуален. И Морфей был лучшим доказательством этого.

Прямо сейчас я принудительно гасил все свои ауры, дабы не открывать свою истинную сущность. Это было сложно. Беда в противостоянии с Морфеем и с его силой заключалась в том, что во сне человек себя очень плохо мог контролировать, неосознанно открываясь, а иногда даже не понимая, что он заснул. Этими тонкими моментами Морфей и пользовался. Именно так он уверенно заманил в свои сети Пушкина, и именно так сейчас будет действовать через меня.

В итоге я оказался лежащим на странной серой траве. Я чувствовал спиной влажные росинки, что покрывали траву, которые образовывались от конденсации тумана, который клубился сверху, создавая видимость максимум в пару-тройку метров. Я чувствовал, что на меня смотрят три пары глаз. Ну, как глаз, это скорее были виртуальные глаза, если быть точнее, что три существа обратили на меня внимание. И самое обидное, что это точно ни один из них не был Морфеем. Куда я ему до них. Хотелось схватить их «за шкирку» и потребовать ответа, где господин, но я сдержал себя и стал ждать продолжения.

— Кто это? — послышался удивлённый мужской голос.

— Я не знаю. Я с ним не работала, — отозвался не менее удивлённый женский голос.

— Может быть, ты, Корнелий?

— Нет, Диана, это не я, — ответил второй мужской голос.

— Тогда как он сюда попал? — вступил снова в разговор первый мужчина. — Он явно находится под действием слёз Морфея. Но если никто из нас с ним не работал, то как это возможно?

— Я понятия не имею, Сай, — ответил женский голос, который назвали Дианой. — Давайте посмотрим ещё раз. Возможно, мы что-то упустили.

Голоса затихли, а я молчал, изображая спящего.

По идее, наглотавшись столько Слёз, человек должен быть в полном отрубе и, проснувшись, стать полной марионеткой Морфея, ну или его прихвостней, которые, как я понял, были здесь. А ещё я точно не должен был слышать их голоса. Но я же Охотник, что тут поделать? В принципе, лёжа, я чувствовал сканирование.