Книга Кодекс Охотника #25, страница 19 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

У меня же была другая задача. В мгновение я запрыгнул на тварь и снова ушёл в Тень. Если бы у меня был примерный план, где высадить Паладинов, то куда сейчас лететь мне, я точно не представлял. Поэтому я ориентировался на эфирное зрение и на возмущение энергии.

Пушкина я нашёл сразу. То количество антимагии, что было вокруг него, казалось, реально сейчас взорвёт пространство.

Вначале мой план был быстро освободить Абсолюта и свалить отсюда. Но меня смущали Одарённые, с Даром Душелома, которые сейчас стояли около него. Целых, мать его, четыре штуки! Кроме многочисленных артефактов, они держали душу Абсолюта «в тисках». И мне это очень не нравилось. Был ненулевой шанс, что начни я прямо сейчас освобождать Абсолюта, то мне достанется немного «поломанный» Александр Сергеевич. В основном, разумом. А это точно не входило в мои планы. Как он будет продолжать стихи писать? Поэтому я начал искать дальше.

И вот, наконец, нашёл. Широко улыбнувшись, я направил тварь в нужную мне комнату.

— Я всё сказал. Начинайте! — раздалось сверху.

И стоящий рядом со мной китайский распорядитель сказал:

— Пора, Биг Чан, это твой выход. Сделай всё правильно.

— Угу, — кивнул я и прошёл в открытые двери.

Да, прямо сейчас я косплеил палача, которого, оказывается, звали Биг Чан, и который совсем недавно улетел в прогулку по теневым мирам без обратного билета. От него мне было нужно только одно — его одежда и его мотоцикл… гхм… я хотел сказать, секира. Всё остальное я соорудил с помощью иллюзии. Хотя, наверное, это неправильно будет называть иллюзией.

Здесь я впервые за всё время нахождения в этом мире испытал магию перевоплощения, частью из которых была иллюзия. Но смысл заключался в том, чтобы наполнить иллюзию энергией, неотличимой от обычного человеческого тела. Вишенкой на торте была настоящая душа Биг Чана, которую я пока придержал около себя, не представляя, через какие сигнальные артефакты мне придётся пройти.

Получилось отлично. В меня можно было ткнуть пальцем и почувствовать крепость огромных мышц палача, который был реальным гигантом. От меня пахло так же, как от него, даже аура, которую я считал с его души, горела точно так же. Единственная проблема была в том, что долго я это держать не мог, и тратилось на это слишком много сил. Но мне этого хватало.

Я вышел наверх и увидел, как множество глаз устремлено на меня. Как все окружающие воют, в предвкушении кровавого зрелища. А потом я перевёл взгляд на Пушкина и оценил обстановку. Душеломы не поднимались на эшафот, они остались внизу, аккуратно «придерживая» Пушкина в своих «путах». Всё это хорошо и здорово, если бы не один момент. Шнырька носился вокруг как угорелый, также расходуя мою энергию по максимуму, дабы его не обнаружили, и показывая мне самые укромные местечки. Подготовились они хорошо. Я бы даже сказал, очень хорошо. Вот только ничего из этого им не поможет.

Я замахнулся секирой и почувствовал, как Душеломы отпустили путы. Дело в том, что, если ты удерживаешь душу человека, а он в этот момент умирает, что тебе прилетает нехилый такой приход, несмертельный, но очень болезненный.

Я очень надеялся, что местные китайские господа не настолько преданы своему Императору, чтобы терпеть дискомфорт, ради потенциального трупа. Я оказался прав — они отключились, дабы не получить откат.