Книга Кодекс Охотника #27, страница 116 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

А потом я отправился в Эпицентр, с улыбкой подумав, что я наконец дорос до того уровня, когда спутники в Разломах мне не нужны. Ну, разве что, если я не захочу их прокачать. С другой стороны, все мои ребята уже сами сбивались в нужные по составу группы. И нормально фармили нужные Разломы.

Мне же нужна была быстрая энергия и быстрые Печати. С этим я справился за сутки. Еще сутки эти самые Печати я устанавливал. Ну, а потом наступил тот день, когда я взял трубку и набрал короля Ульриха, оповестив, что собрался к нему в гости, вот только сделаю небольшой крюк.

На этот самый небольшой крюк со мной полетел Илларион и радостный Крендель, что под завязку забил «Левиафан» экспериментальной взрывчаткой. Мы приземлились около нестабильного портала в мир Морфея. «Левиафан» выгрузил свой смертоносный груз и отлетел подальше.

Ну, а я махнул Ларику на портал:

— Давай, сынуля, открывай! Доставим Морфею ещё немного попа-боли!

Где-то в Многомерной Вселенной

— Да как они посмели, чёртовы суки, долбаные шлюхи! — Мудрейший ругался настолько по-человечески, что сидящие напротив него Неназываемый и Морфей даже немного прифигели.

Они все понимали, что этот запретный мир, который им так нужен, делает с ними что-то странное. Захватив тысячи миров, они всегда смотрели на обитателей этих миров, как на маленьких букашек, что мешают их великой миссии. Но прямо здесь и сейчас вся человеческая суть каким-то странным образом передаётся им самим.

Человеческие слова, человеческие ругательства, и даже человеческие мысли и чувства. Они даже на миг забыли о своём бессмертии. Им стало чрезвычайно важно наказать одного единственного Охотника, и выдрать всё-таки этот мир из лап Вселенной, получив свой неимоверный приз.

— Как… как они могли? — в сотый раз сокрушался Мудрейший.

А Морфей и Неназываемый задумчиво рассматривали своего коллегу, пытаясь понять, какую часть силы он потерял в противостоянии с этим самым «слабосильным» Охотником.

И то, что они видели, им явно нравилось. Такого щелчка по носу Мудрейший на их памяти не получал никогда.

— Неназываемый, — ткнул пальцем Мудрейший в тёмного бога. — Тёмная Сучка и Морана, вы же с ними проворачивали несколько дел. Скажи мне, как они могли так поступить?

— Я не знаю, — прогудел Неназываемый. — Тёмная вообще сильно изменилась после того, как связалась с этим Охотником. Ты же знаешь, что они творили. Позор для нас, богов. Ну, а Морана… она тоже изменилась. И тоже после встречи с Охотниками, которые отобрали у неё её собственного сына. А про Пандору, наверное, Морфей больше скажет.

Морфей тяжело вздохнул, когда оба других бога впились в него своими глазами. Отсидеться не удастся, придётся что-то говорить.

— Да… — неохотно сказал он. — Пару раз я пользовался её услугами, и услугами её тварей, и сам помогал ей. Было у нас вполне плодотворное сотрудничество. Вот только я не знаю… — он развёл руками. — Честно, не знаю, что у них случилось.

— А я знаю! — грохнул кулаком по столу Мудрейший. — Я, чёрт возьми, знаю! Охотник, оказывается, может давать потомство. Мне продолжать мысль?

— Но как… Этого не может быть! — один за другим воскликнули Неназываемый и Морфей.

— Да вот так! — ответил Мудрейший.

— Подожди, — улыбнулся Морфей, осознавая. — Ты про то, что этот перерождённый оплодотворил двух сучек в этом Мире? Ну, тут надо ещё разобраться, насколько его душа способна передавать их Дар. Ведь мы ничего не знаем про перерождённых Охотников, так что думаю, что это ложная тревога.