Книга Кодекс Охотника #28, страница 47 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— СТОП! — не выдержал уже я. — Помолчи…

Признаюсь, от болтовни дракона у меня начинает болеть голова, ведь он на простые вопросы отвечал целой тирадой бессмысленной информации. Даже из своего детства умудрялся что-то приплести, мол, когда я был яйцом, все было проще и веселее. А теперь всё хреново! Кстати, в сундуке лежала всякая фигня, которую я сразу понял, где он взял. Скорее всего, пока был меньше и пролазил в порталы, то бегал между Разломами и собирал то ценное, что оставалось от Истов, которые сгинули там. И это меня натолкнуло на одну мысль, которую я сейчас озвучу.

— Слышь… А можно вопрос задать? — обратился к нему.

— Конечно, можно! Я всегда рад поговорить, ой! То есть, ответить, знаете, как тут было скучно? Сильно! Я бы даже сказал, что говорить с самим собой — это, конечно, замечательно, но если в мире еще нет такой пытки, то примените ее, и вы тогда увидите, как после первых двухсот лет человек будет сходить с ума. Это конечно весело, но я бы сказал, что это все же жестоко, а потому… Да! Задавай свой вопрос, и я с радостью на него отвечу! — выпятил он гордо вперед свою грудь.

— Я сейчас убью его… — пораженно покачал я головой и схватился за меч.

— Подожди! — бросилась ко мне Хельга и перехватила мою руку с мечом. — Мне его жалко… Он такой убогий, что в его убийстве нет никакой доблести и радости. Может, оставим его здесь? Пусть живет…

Твою мать! Эти слова точно были лишними, ведь они дошли до ушей дракона, а они, сволочи, хитрые.

— Как оставить? — его заплаканные глаза жалобно уставились на Хельгу. — Как оставить? Снова в одиночество? Я снова буду одинок? Я… Я… я… Тогда лучше убейте меня! — трагически вздохнул он, и театрально упал на бок, чтобы мы видели его грудь. — Мое сердце здесь… Убивайте!

Хельга шмыгнула носом. Валькирия, блин. Но я понимаю ее. Сегодня, можно сказать, она переродилась, и потому эмоционально ранима. А может причина в том, что она наконец-то получила то, чего так долго хотела. А если быть совсем точным, то меня. Именно по этой причине ей хочется всем дарить добро и радость.

— Хорошо! — пожимаю плечами и делаю шаг к нему с мечом в руке.

— НИНАДА!!! — в страхе завизжал дракон, отчего моя голова едва не получила сотрясение, все же ментал.

— Так ты сам хотел! — снова делаю шаг к дракону.

— Я уже передумал!!!

Первый раз вижу такого трусливого дракона. Если я сейчас порежу палец, то он потеряет сознание от одного только вида крови?

— Все еще жалко его? — спрашиваю у Хельги.

— Да… Он грустный и одинокий, а еще трус, — вздыхает она.

Дракон едва улыбнулся, и в этой улыбке читалась надежда. Правда, быстро спрятал ее, когда я взглянул на него.

— Моя дорогая Хельга… У него сердце, вообще-то, с левой стороны, — сообщаю ей.

— Да? И что это значит?

— Место, куда он показывал, было с другой стороны, — хмыкаю я. — Он изначально не хотел умирать, когда предлагал убить его.

Хельга улыбнулась, а вот мне смешно не было. Я хотел эту гребаную частичку… Она мне нужна… Не сказать, что жизненно, а скорее, интересно посмотреть, как это будет работать против богов.

Эх… Ладно моя минутка рефлексии быстро прошла, и я прикинул, что могу еще создать копье или, скажем, молот Хаоса. Вот тогда Мудрейшему будет весело. А если этих копий будет не одно, а скажем, под сотню, то я смогу вооружить один отряд легионеров, и они уже свое дело сделают. Даже проще будет создать, чем из Хлада. Правда, есть там свои минусы в плане нестабильности, и когда имеешь дело с предметами Хаоса, то бывает, что случается всякая фигня.