Книга Кодекс Охотника #38, страница 85 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— А что так? Есть какие-то проблемы? — усмехаясь, спрашиваю я, потому что прекрасно понимаю, о чём она говорит. — Расскажи, поделись, — добавляю всё с той же улыбкой.

— Ой, всё, — отмахнулась она от меня рукой и закатила глаза. — Перекормил, блин, Мораночку. А теперь ещё стебешься над нами.

Вот с Мораной, кстати, вышел интересный момент. Она-таки эволюционировала, но впала в спячку. И теперь у меня нет действующих трёх богинь. И когда она из неё выйдет, хрен его знает. На это могут понадобиться десятки лет. И выходит, что вроде и усилил её, но следующий вопрос — на хрена я это сделал? Но кто же знал, что она, когда дорвётся до энергии Скульптора, начнёт с такой жадностью поглощать её.

Энергия Скульптора для таких личностей, как Морана, а я сейчас имею в виду только тех, кто использует некротику, сродни нектару. Или же как энергия Охотников для всех остальных. Качественная, плотная субстанция, которую даже на чёрном, впрочем, и на белом, да и на остальных рынках не найти. Скульптор явно не тот человек, если его так можно назвать, который нуждается в деньгах, чтобы продавать собственную энергию и давать какие-либо подсказки к своей силе. Так то, что Морана выбыла, это, конечно, неприятно, но я здесь всё-таки по делу. И если даже Пандора не явилась, а я могу предположить, что она сейчас ухаживает за всё той же Мораной, значит, будем работать вдвоём.

— Я всё понял, — говорю Тёмной. — Что ж, будем работать вместе.

Она опять закатывает глаза и уже хочет сказать что-то колкое, как вдруг её осеняет.

— Вдвоём? — спрашивает она у меня. — Серьёзно? А знаешь, я только за.

Она провела рукой по лицу, и мигом вся усталость, опухлость, синяки и прочие следы недосыпа пропали с её лица. Теперь передо мной стояла полностью восстановившаяся и посвежевшая Тёмная.

— С тобой хоть на край света, дорогой мой, — облизала она свои губы, словно кошка, смотрящая на воробышка.

Да только не тут-то было. У этого, блин, воробышка характер дракона, как и дух.

— Знаешь, Тёмная, а ведь ты в чём-то даже угадала, — хитро усмехаясь, создаю иллюзию. Сотканное полотно из сотни энергий, символов, которые она, наверное, легко расшифрует. Впрочем, об этом мы сейчас и узнаем. — Ну, как тебе? — спрашиваю у неё.

— Вау… — выдает она.

— Ты это, любуйся, любуйся. И давай расшифровывай, а то я немного в замешательстве. Сердцем и душой я понимаю, что это такое, и даже прикидываю, куда оно ведёт, но до конца объяснить не могу. А ты…

— Твою мать! — она перебила меня. — То есть, мою мать, — сразу же поправилась Тёмная. — Это что, нахрен, такое? Я бы…

Её глаза, кстати, сейчас увеличились, как два блюдечка, так, словно я показал ей что-то ужасное или безобразное. Но раз она так реагирует, значит, узнаваемость в этой хрени какая-то есть.

— Вот и у меня такая же реакция была, — говорю ей. — Сможешь расшифровать?

Тёмная не спешила отвечать, продолжая разглядывать то, что я показал ей.

— Смогу, — после недолгой паузы отвечает она. — Только то, что ты обратился ко мне, это всё-таки большая удача. Вернее, удача, что мы с тобой знакомы, — а затем поворачивает голову в мою сторону и указывает пальцем в грудь. — Для тебя, удача. Ты хоть понимаешь, что это, Сандр?

Я в ответ только пожимаю плечами. Мы, Охотники, всё знающие, конечно, всемогущие и даже временами летающие, но нам не зазорно признать, если мы чего-то не знаем или не умеем. Всё-таки плюсов у нас больше, чем минусов. И с чувством собственной важности тоже всё в порядке. Однако объяснить правильно, что это, я не мог. Я знал одно! Эта вещь, которая сейчас развивается откликом в моей душе, как-то связана с Кодексом. И я не звал её. Она сама ворвалась туда так быстро, что я аж охренел и подумал, что это Костяной нанес свой удар, а я, как профан, все проморгал.