Книга Кодекс Охотника #41, страница 49 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Дэн тогда стал карающим Мечом Ордена, а вот второй молодой Охотник по имени Райнер стал его Щитом. Ведь как только опасность со стороны Пустоты миновала, большинство тех, кто трусливо свои поджали хвосты и прятались в подворотнях, вернулись на белый свет. И внезапно поняли, что их поступок так и останется в истории как позорное действие и трусливое поведение.

И что они решили сделать? Правильно: уничтожить свидетелей их позора. Тем более, что эти «свидетели», а именно Охотники, были очень сильно ослаблены.

Что ж, в итоге, в тот момент произошла серьёзная чистка Высших Сущностей, которые своим недоразвитым умом решили, что если Охотников стало меньше, и погибли сильнейшие, то они смогут уничтожить их.

Тупые дебилы… Они не понимали, что любой Охотник, даже вчера принявший клятву, сражается не один. Он сражается с Кодексом за спиной и плечом к плечу со своими братьями. Даже с павшими братьями, чьи души незримо поддерживают и направляют. И он никогда не останется один, даже если физически останется единственное тело, в котором бьётся душа брата Кодекса.

А потом, в один прекрасный день, Первый Охотник пришёл в себя. Пошатывающийся и бледный, он зашёл в зал Кодекса, где Мак корпел над орденскими бумагами. И, казалось, вся Вселенная приветствовала возвращение Первого Брата!

Мак прекрасно помнил тот момент. Как замерцала стела Кодекса, переливаясь яркими светлячками далеких миров. Как солнце за окном внезапно разогнало все тучи. И как волна голубой энергии прокатилась по Первой Крепости, давая всем присутствующим силу, надежду и успокоение. Казалось, сам Кодекс говорил: «Теперь у нас всё будет хорошо, братья!»

Можно сказать, что с той поры дела Ордена пошли неуклонно вверх. Да, всё так же с периодическими провалами (такова жизнь), но второй такой катастрофы больше не было.

Однако братья продолжали уходить — по одному и группами. И каждый их уход ударял смертоносным кинжалом прямо в старое сердце Мака. Он помнил каждое имя павшего Охотника наизусть. Да, все эти имена были выбиты на обратной стороне стелы Кодекса, но Маку не нужно было обращаться за подсказкой. Они крепко врезались в его память. И когда уходили лучшие, мир становился немного хуже.

Старый Мак помнил гибель Великого Охотника Райнера, Щита Ордена. Казалось, это происшествие ударило его больнее всего. Это было абсолютно удивительным событием. Ведь если и мог бы кто-то погибнуть на тот момент уже из Великих Охотников, так это Дэн, безрассудно скачущий по Многомерной в поисках приключений, или, может быть, как некоторым казалось, собственной смерти. Но надёжный и рассудительный Райнер, который своей грудью и своим щитом держал Орден в тёмные времена? Как мог он погибнуть⁈

Мир Славии, нельзя сказать, что был затрапезным мирком. Наоборот, он был одним из сильнейших миров, что приняли Кодекс. А Первый Легион Славии был известен своими победами на протяжении многих сотен лет. И именно этот мир выбрал Неназываемый для своего коварного удара, силы для которого копил не одну сотню лет.

И в тот момент, когда казалось, что мир падёт, когда легионеры падали один за другим, но не отступали, в голубом сиянии перед ними возник Великий Охотник Райнер и отдал свой последний приказ: уходить всем и эвакуировать мирное население.