Книга Кодекс Охотника # 44, страница 35 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Так, — Лиза наконец отстранилась и профессиональным взглядом, явно перенятым у Бездны, просканировала родителя с ног до головы. — Жив. Цел. Истощён. Что с Истинным Огнём в его душе?

— С Огнём разберёмся, — сказал я. — Главное, душа на месте, остальное нарастим.

— Доча, — тут же оживился Бухич, и в его глазах впервые мелькнуло что-то от прежнего прохвоста. — Доченька, родная! Этот вот… целитель хренов… мне выпить не даёт. После плена. Ну хоть ты…

— Делаем, как сказал Сандр, — отрезала Лиза, даже не дослушав его.

Бухич посмотрел на неё с выражением глубочайшего мировоззренческого кризиса. Кажется, в его картине мира только что рухнула последняя опора.

— Вот так и живём, — пожаловался он Бурбулису. — Вырастил. Империю ей отдал. А она…

Кстати, о Императрице. Пришло время немного прояснить ситуацию.

— Лиз, — окликнул я. — А ты в курсе, что ты вообще-то отца спасла? Практически самостоятельно?

Она нахмурилась, не понимая, ну а я улыбнулся.

— Маяк. Ты же не думала, что я заставил вас с Ольгой сутками кормить эту прожорливую штуку просто ради того, чтобы папа не заблудился по дороге домой? Маяк шёл через древнее основание Башни, напрямую к его Пламени. Это был якорь, Лиза. Всё то время, что эта тварь пыталась выдрать из него Огонь, ваш якорь держал этот Огонь здесь, на Земле. Тянул на себя каждую минуту. Этот урод тащит Огонь к себе, а Башня Огня тащит домой. Поэтому дед и просидел в плену столько времени живым и почти невредимым, а не перегорел за первую же неделю.

Во дворе стало тихо. Бухич медленно повернулся к дочери и посмотрел на неё так, как, наверное, не смотрел никогда в жизни. А Лиза… Лиза стояла и хлопала ресницами, и на её лице боролись возмущение («и ты молчал⁈») с чем-то таким тёплым, что мне даже стало слегка неловко.

— И да, — добавил я, — я специально доверил якорь тебе, а не только Оле. Оля умница, но такой объём через себя гонять могла только ты. Ты за последнее время набрала столько сил, что я, честно говоря, горжусь тобой. Так что спасибо, Елизавета Петровна. Сработано красиво!

Вот теперь она смотрела только на меня. И взгляд этот был такой, что у любого нормального мужика внутри что-нибудь да ёкнуло бы. У меня, разумеется, тоже ёкнуло, я же не деревянный. Но я, как настоящий Великий Охотник, сделал то, что умею лучше всего в подобных ситуациях.

— Ладно! — бодро хлопнул я в ладоши, разворачиваясь к Бухичу. — Пациент, продолжаем осмотр!

Краем глаза я заметил, как Лиза беззвучно выдохнула, а Бурбулис покрутил пальцем у виска. Да знаю я, знаю. Все всё знают. Отстаньте.

Вечером, когда Лиза уехала, пообещав вернуться завтра с лучшими имперскими лекарями, а Бурбулис был отправлен спать под конвоем Шнырьки, мы с Бухичем остались вдвоём на балконе. Я всё-таки выдал ему один бокал вина. Одно дело режим, и совсем другое разговор, который без вина не пойдёт.

— Александр, — начал он, повертев бокал в руках. — Я тебе рассказать кое-что должен, пока эта хрень из головы не выветрилась.

Я молча кивнул. Торопить его было нельзя.

— Когда он во мне рылся… — Бухич поморщился, как от зубной боли. — Когда он тянул Огонь и копался в моей памяти, как у себя в кладовке… это, оказывается, работает в обе стороны. Он читал меня. А я, получается, читал его. Кусками и не очень понятными обрывками, но читал.