Книга Кодекс Охотника # 46, страница 110 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Пастырь медленно повернулся к Хронике.

— Полегчало?

— Немного, — сказала Хроника.

Пустота гудела на той же ноте, что и раньше. Для неё, судя по всему, ничего не изменилось.

— Что будем делать, — прогудела она, но вопросительной интонации у Пустоты не было, и спрашивала она так же, как утверждала.

— Ждать, — ответила Хроника.

На этом разговор мог бы закончиться. Кольцо уже было готово, энергии хватало. Складская платформа была всё ещё пуста. Всё было так же, как до прихода посланника, за исключением двух кучек пыли, но теперь они точно знали, кто здесь главный.

Но Хроника была Хроникой. Просто ждать она не умела, ей нужно было действовать.

— С другой стороны, — сказала она, и раздражение ушло из её голоса, — почему мы просто ждём?

Пастырь и Пустота приготовились слушать.

— Скульптор занимается в Многомерной своими делами, — продолжила Хроника. — Это его слова. А в моей Вселенной, пока он там занят, есть чем заняться. Охотник и его люди ходят сюда, как к себе домой. Он протоптал сюда дорожку, по которой сюда шастают все, кому не лень. Он жжёт мои миры и убивает моих подданных. Он уже уничтожил у меня несколько миров и просто ушёл, и мой миропорядок там теперь не восстановился. Тень, которую я ранее отключила, включилась сама, и я так и не поняла, он ли это сделал или его блохастый теневой воришка. В моей Вселенной беспорядок! Я его терпела, потому что была занята Вратами.

— Врата готовы, — сказал Пастырь.

— Врата готовы, — согласилась Хроника. — А мы свободны. Нас теперь трое, и мы ждем, но никто не говорил, что ждать нужно здесь, в глуши.

Гул Пустоты изменился. Он не стал тише, а стал каким-то более заинтересованным и да, всё так же голодным.

— Он… здесь? — спросила она. — Охотник.

— Нет, — ответила Хроника. — Но здесь его люди, которые раздражают. И мятежники, которых он превратил в своих людей. Я предлагаю навести порядок и наказать мятежников. Выжечь каждую тропу, по которой он сюда ходит. Выдавить Охотника из этой Вселенной так, чтобы он больше не нашёл сюда дверь, даже если очень захочет.

Пастырь запустил диагностику, на этот раз собственного резерва.

— Резерв позволяет, — доложил он.

Пустота ничего не ответила. Энергетические ёмкости на кольце дрогнули все разом, и от платформы вниз, в холодную тьму между сегментами, начали утекать излишки энергии, усиливая хозяйку.

— В его мирах есть живые, — сказала она. — Их можно съесть…

— На здоровье, — ухмыльнулась Хроника.

* * *

Моя нога ушла за край перехода, и на этом всё хорошее закончилось, потому что дальше была яркая вспышка. Сильная, резкая из неизвестного источника, как будто кто-то прямо у меня перед носом захлопнул огромную дверь, и она врезалась мне в лицо. Потом раздался грохот, и шёл он изнутри моей головы.

Пальцы Бездны, которые только что держали мою руку, разжало. Что-то третье, чуждое, влезло между нами, выдернуло меня обратно, как пробку из бутылки, и швырнуло спиной вперёд через что-то, что трещало и рвалось. Я успел обдумать всего одну короткую и нецензурную мысль, а потом моя спина встретилась с белыми плитами вокзала, и мысль стала ещё… гхм… нецензурней.

Лёжа на белой плитке, со звоном в ушах, я услышал Бездну. Так далеко, что её голос доходил обрывками, будто его тащили ко мне через десять слоёв мокрой ваты, но интонацию эту я бы ни с кем не спутал. Богиня безумия была в ярости, настоящей, вообще не театральной, я такой у неё, кажется, вообще ни разу не слышал.