Книга Плач феникса, страница 191 – Дмитрий Шебалин

— Это звучит так, будто ты в отличие от своих собратьев не считаешь проклятого всеми бога абсолютным злом.

— У любой силы есть вектор, и если эта сила враждебна и направлена на тебя, то ты называешь её злом. Оглянись назад и представь, в скольких конфликтах ты успел поучаствовать. Сколь многим людям принёс горе. Скольких лишил жизни. У всех у них была своя правда, и теперь они или их близкие считают тебя злом. Пусть многие даже никогда и не видели лично. Но простой наёмник вроде тебя живёт свою короткую жизнь и ограничен в своих возможностях, а потому ему не стать проклятьем для всех миров.

— Выходит, что у Отрёкшегося для такой роли времени и силы было достаточно? Кто же он?

— Ты второй раз задаёшь мне этот вопрос. И ответ останется прежним. Он силён, разумен и опасен. Я не могу тебе дать однозначный ответ, ибо многого не знаю сам. Но думаю, что всё началось именно здесь.

Малек перевёл взгляд на продолжающее жить своей странной жизнью древо.

— Когда я впервые осознал себя, Отрёкшийся и ему подобные уже правили полусотней миров, а великая война только разгоралась. Их было мало, и они нуждались в союзниках. Сильных, смелых и преданных.

— Таких как Первые?

— Первые, Вторые, Третьи… Всего лишь номер очередной партии одарённых творений, готовых встать в строй и умереть за интересы своих создателей. Мы считали их богами, истинными демиургами… Но мы ошибались. С каждой битвой они слабели, как и последующие поколения наших братьев и сестёр. Те, что появились последними, по силе и вовсе не отличались от встреченных тобой сильнейших магов Павелена. Но теперь, спустя тысячелетия, получив ключи от своих доменов, все они почему-то зовут себя Первыми, будто пытаясь спрятать за толщей времени истинную очерёдность своего происхождения.

— А ты сам? — позволил я себе задать дерзкий вопрос.

— Среди прочих я действительно ношу это имя по праву. Как и Трое, и ещё несколько известных мне братьев и сестёр.

— Но не Велена.

— Верно. Она из череды последних. Лишись она поддержки моего домена и вряд ли окажется сильнее любого магистра. Но здесь, в нашем дворце она практически всесильна, а её подданные не сомневаются в её божественности.

— Итак. Получается, что все вы сражались с общим врагом под предводительством Отрёкшегося и таких же как он? И кто же вам противостоял?

Малек вновь позволил себе улыбку, но на этот раз насмешливую, прячущую в себе загадку.

— Об этом ты можешь спросить у Беса, — ответил он.

— Он пока предпочитает помалкивать о таком. А другие его собратья встречались мне в виде разбросанных по Павелену осколков сущностей, служащих теперь в качестве безвольного придатка для местных одарённых. За редким, конечно, исключением. В общем, не похоже, чтобы его сторона одержала победу.

— В той войне не было победителей. Но его народ пострадал больше прочих. И то, что ты видел на Павелене — ещё не самая худшая участь, постигшая ему подобных.

— И всё же, выходит, что лишь Первые получили свою выгоду. По крайней мере, именно вы заняли освободившееся место правителей миров. Кстати, куда вы подевали всех прочих ваших создателей?

— Их с самого начала было немного, 13 если быть точным. Часть из них погибла в войне, другая — пытаясь исправить её последствия. Последних троих своих собратьев лишил жизни Отрёкшийся, пытаясь завладеть их силой. Те, кто окрестил себя Тремя, в прошлом были их старшими слугами. В ответ на содеянное они попытались убить бывшего владыку. И у них это почти получилось. Израненный и измождённый он сумел скрыться в одном из умирающих после войны миров. Долгое время не было ни малейшего намёка на то, что он сумел там выжить. Но примерно сто лет назад (если считать по меркам Павелена) нам стало понятно, что все эти годы он залечивал раны и восстанавливал свои силы.