Книга Под крылом ворона, страница 102 – Дмитрий Шебалин

— А ты, Колтун, всё меряешь деньгами, получается? Ну давай, скажи тогда, сколько стоили жизни тех деревенских детей в Хвостах? Сколько нужно тебе монет, чтобы, глянув им в глаза, оставить без защиты, зная, что тварь вот-вот явится за ними и будет терзать их, обрекая на долгую и мучительную смерть?

Колтун замер от такого вопроса, так и не донеся кружку на полпути до рта.

— Молчишь? Уже хорошо. Так вот, я с парнями защищал простых людей, а не чинуш и благородных. И мне уже вторую ночь снятся кошмары из-за того, что мы бросили крепость и сбежали, спасая собственные жизни.

Люди притихли за столом, а расслабленное настроение сменилось напряжением.

— Наша смерть вряд ли кому-то помогла бы, — ответил я за всех. — А про благородных я тебе так скажу. Если одни люди имеют власть над другими, в силу занимаемой должности, своего происхождения или еще чего-то, то в месте с этой властью они получают и соразмерную ответственность. Я бы, может, и задумался о нашем отступлении, как о чем-то постыдном, не спрячь цвет вашей нации себя самих и своих гвардейцев в донжоне. Героически умирать за этих отпрысков благородных семейств, которые побоялись встать с нами плечом к плечу, я точно не намерен. А ты, Сивый, долг стране уже отдал, сполна. Ты не раб своего государства, а его гражданин. Теперь твой долг и семья — это наш отряд. И мы все на тебя рассчитываем.

Сивый вздохнул и отставил недопитую кружку подальше. Желание пить пропало и у него.

— Знаю, Мазай, обещал тебе не ковыряться в себе. Ты уж прости, ещё не все затёрлось. Э-эх… Так что ты там, Колтун, говорил? Есть, значит, по миру что посмотреть? Меня так-то женщины больше чем пиво интересуют. Есть какие отличия, или у всех всё одинаково?

— О-о-о! Ещё какие! — воспрял духом поникший было Колтун. — Не, но так-то, конечно, у всех там вдоль, ни у одной поперёк, но всё равно, разные они! А ваши тут зашуганные какие-то, сильно они часто в церковь ходят что ли…

— Тише ты, — шикнул на него Шуст. — Не ори на всю таверну. И вообще, что ты к Сивому пристал? Ты сам-то ещё с год назад и не помышлял ни о каких путешествиях. А сейчас строишь из себя умудрённого дорогой.

— Ну я ж еще не так стар, как Сивый, успею еще мир-то посмотреть и девок попробовать. А у него считай последний шанс!

Раст, которому и вовсе недавно пошёл шестой десяток, от таких слов аж пивом поперхнулся, а после не сдержал эмоций.

— А я тогда в твоём представлении кто? Дохлый пёс на последнем издохе⁈ Мне что, по-твоему, уже не до девок⁈ Ах ты ж рыжая морда, давно тебе бороду не кромсали! А ну ка, парни, давайте вместе его образумим, держите его за руки, а я ему сейчас еще треть срежу.

— Да вы чего? — Колтун предостерегающе вскинул руки, увидев, что Хорки и Сивый предложение товарища приняли вполне себе серьёзно и уже встают со своих мест. — Обезумели что ли? Да я же не со зла, вы ж меня знаете, что думаю, то и говорю. А ты, Раст, еще о-го-го! Ведь о-го-го же? Не трожьте бороду!!!

Колтун сначала искал поддержки в глазах братьев и Горунара, но те заняли нейтрально-выжидательную позицию зрителей. Тогда он переключился на меня, вперив в своего командира полный мольбы взор, в котором отчётливо читалось «защити от произвола!».

Но не успел я придумать способ вызволения парня из этой передряги, как Пруст как бы невзначай швырнул на середину стола игральную карту. «Княжеский сокол», а значит, что кто-то за нами следит. Не наблюдает за громкой ватагой подвыпивших наёмников, а именно следит. Несмотря на условный сигнал парни продолжили перепалку, не подавая вида, что они теперь в курсе изменившихся обстоятельств. Впрочем, и борода Колтуна в тот вечер осталось прежней длины.