Книга Искатель, страница 94 – Дмитрий Шебалин

Ладно, мне и своих приключений хватает, в которые я умудрился залезть по самое не хочу. И, кажется, собираюсь погрузиться ещё глубже.

Прикрыв за собой дверь и сгрузив покупку на стол, я поудобнее уселся в кресло (падать затылком о пол мне больше не хотелось). Вытянул руку перед собой и отдал мысленный приказ. Сфера озарения тут же вынырнула из двумерного пространства и зависла в воздухе. Тёмный шар парил прямо передо мной, ожидая дальнейших распоряжений от своего обладателя. Вот только даже текущему владельцу не позволено было смотреть чужие записи, оставленные здесь предыдущим хозяином. Если, конечно, у него нет нужного пароля.

Три записи оставались закрытыми, а четверостишье на скрижали из гробницы Брандабада содержало целых четыре комбинации пар слов. Не сходится. Но попробовать всё же стоит. Итак, как там было?

«Отвага зиждется на страхе.»

«Любовь не защищает от предательства.»

«Вера всегда полна сомнений.»

«И только смерть избавляет от слабостей.»

Значит, «отвага» и «страх». Ну попробуем.

С некоторым даже предвкушением я поймал на сфере соответствующие слова и активировал их одновременно. И тут же лишился сознания.

Чужой мир смотрел на меня глазами тысячи воинов. И в них я видел страх и обречённость. Усталые, измученные лица взирали на меня снизу вверх, так как тот, чьи воспоминания я сейчас видел, стоял на каком-то возвышении. Во многом похожие на людей, но более широкие и приземистые, дварфы, были облачены в тёмные грязные доспехи, а в руках сжимали молоты и широкие мечи. Многие были ранены, кому-то стоять помогали соратники, а кто-то и вовсе лежал на земле и вряд ли с неё уже встанет. Разбитое войско, которому некуда отступать.

По обеим сторонам высились отвесные стены ущелья, похожего на то, по которому я сам однажды бежал, спасаясь от яростных молний. А может это оно и было. Просто не такое лысое и безжизненное, каким довелось увидеть его уже в наши дни. То тут, то там из камня пробилась скудная зелень или торчали кусты с цветущими бледно-розовыми колючками. Но за спинами вставшей на короткий привал армии уже наползали те самые багровые тучи, озаряемые изнутри приглушёнными всполохами.

Я поднял левую руку, закованную в стальную перчатку и сжатую сейчас в могучий кулак. И услышал свой голос, знакомый ещё по прошлому видению.

— Я знаю, что вы боитесь! Знаю, что не хотите сегодня умирать. Но без вас я не справлюсь.

Нерал говорил неспешно, будто намеренно давая ещё немного времени для отдыха своим уставшим воинам.

— Нас осталось так мало. Но на каждого из вас, стоящего здесь, приходится дюжина доблестных сынов Дольгудана, уже отдавших свои жизни сегодня. И потому все вы — настоящие храбрецы. Ибо отважен не тот, кто не боится идти в бой. А тот, кто несмотря на терзающий его страх идёт туда по своей воле. И я боюсь вместе с вами!

Слова Нерала становились всё громче и ярче. Всё больше внутренней силы в них он вкладывал.

— Но не смерти я страшусь! И даже не забвения! А того, что подведу свой народ. Я не могу отступить. И не вправе оступиться. Ведь иначе я предам всех тех, кто доверился нам. И если сегодня страх победит нашу отвагу, то, значит, всё было зря.

Нерал замолчал, а его взгляд обвёл молчаливую толпу, иногда цепляясь за отдельные лица. Будто они значили для него чуть больше, чем другие. Никто из них не отвёл взор и не отвернул головы.