Онлайн книга «Соннасарнова. Элит»
|
— Позволю себе не согласиться. Вполне вероятно, что не единственный… Они стояли возле колонны с краю огромного выставочного зала — отличная позиция, чтобы незаметно рассматривать всех присутствующих. К тому же, рядом шведский стол. — Вот смотри, вон те двое, — Кэйн указал на пару бокалом шампанского, — дама с петушиными перьями на воротнике… — Это павлин… — …и ее муженек, в своем рабочем костюме, и судя по его декадансному виду — одному из двух костюмов, которые он меняет раз в неделю на протяжении многих лет… — Хватит использовать термины из истории искусств, будто вы знаете, что они означают! — Я прочитал в макулатуре, что свалена возле входа. — Это рекламные брошюры открывающейся выставки! — А я о чем? Девушка вздохнула и улыбнулась уголками губ. Несмотря на то, что она делала сварливый вид, ей нравились подобные разговоры с доктором Кэйном и нравилась его прямолинейная непосредственность. — Так что с той парой? Кэйн, который уже почти потерял из виду чету, о которой начинал говорить, вновь нашел их взглядом. — Ну вот возьми, к примеру, ее: готов поспорить, ходит на все мероприятия подобного рода. А почему? — Из-за любви к искусству? — Из-за того, что: а) на открытия пускают бесплатно, б) это прекрасная возможность случайно попасть на фотографию в газете и поразить знакомых, в) она хочет почувствовать свою принадлежность к "высшему свету", интеллектуальной элите, коей ее муж, скорее всего, в ее глазах не является. Смотри, она никого здесь не знает, ни с кем не здоровается. Да я и то знаю больше последователей открытого извращизма, чем она. — В последнем нет ничего удивительного. — Конечно, я ведь ведущий сотрудник самого "интеллектуального" заведения в нашем часовом поясе. И несколько трагично осознавать, что с виду интеллектуальные люди ходят на подобные мероприятия… — Это выставка живописи, а не дискотека кому за тридцать… — В живописи нет ничего интеллектуального! — Тсс. А что муж? — Какой муж? — Ее муж. — Тут все еще проще. Ты посмотри на его выражение лица. Мука. Ужасающая мука. Он здесь только потому, что она приказала. Вывод: извращенцы. Она — садистка, он — мазохист. — Все ясно, — девушка вздохнула и пригубила шампанское. — Доктор Кэйн видит извращение во всем. — Потому что во всем оно и есть. — Понятно. — Прекрасное открытие, не так ли? Размеренной походкой к ним подплыл мужчина с лоснящимися, зачесанными назад волосами и не менее лоснящимися бегающими глазками. Свой пусть и дорогой костюм носил он как-то неуверенно, то и дело поправлял то манжету, то галстук, то цветок в петлице. Наличие последнего казалось излишеством, придающим индивиду еще более разнузданный и неопрятный вид. — Вот этот извращенец даже не скрывается, — сказал Кэйн, наклонившись к уху девушки, но куда громче, чем следовало. Подошедший к ним мужчина с яростью сжал бокал шампанского. Лицо его скривилось, пока он пытался возобладать над своим гневом. Кэйн без интереса наблюдал за его метаморфозами. Уняв гнев, мужчина даже усмехнулся чему-то, пришедшему ему на ум. Оттеснив девушку с каштановыми волосами, он подошел к Кэйну вплотную и, источая аромат парфюма, смешанный с неприятным запахом изо рта, прошептал тому на ухо: — Наслаждайтесь вечером, доктор Кэйн. Вполне вероятно, это ваш последний светский прием. — И, отстранившись, добавил громче, чтобы и девушка слышала. — Какой длины смотровое окно в вашей лаборатории? Я думаю, поставлю там стол, но чтобы заказ доставили к новоселью, заказывать нужно уже сейчас, не находите? |