Книга Злодейский путь!.. Том 8, страница 57 – Эл Моргот

— Поэтому мне сложно винить Шиана с его мелкими кознями, когда я внес не меньший вклад в катастрофу.

— Ты ведь этого не хотел, – заметил Муан.

— Так ведь и Шиан не хотел!

— Но ты не по своей воле показался перед Рурет.

Шен промолчал.

— Должно быть, это судьба, – поразмыслив, произнес мечник.

Щека проклятого старейшины нервно дернулась.

— Думаешь, что мог бы что-то изменить, и винишь себя, что не справился. Это пустые терзания. Если этому суждено было произойти – оно бы все равно случилось. Ты не решал, что хочешь оказаться перед Рурет и толкнуть ее на это.

— Но я мог бы что-то сказать.

— И она бы послушала?

— Я мог попытаться.

— Ты ничего не сказал?

— Я… – До Шена дошло, что он и вправду сказал кое-что. Он сказал: «Рурет, не нужно меня спасать, прошу тебя!» – но это возымело противоположный эффект. А его так потрясла мысль о том, что он на самом деле эгоистично не хочет ничего менять, что он забыл об этом.

— Знаешь, дело не в том, что я не мог ничего поменять. Дело в моем нежелании что-то менять.

— Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул Муан. – Потому что, если бы ты попытался, что бы с нами было? Я имею в виду, какое решение было бы более «благородным», по-твоему: попытаться предотвратить трагедию двадцатилетней давности на пике Черного лотоса, спасти их ценой чего? Всей нашей существующей после произошедшего реальности? Что было бы с нами, если бы пик Лотоса никогда не стал пиком Черного лотоса? Ты не думал о том, что остальные жизни тоже важны? Что кто-то родился только потому, что события когда-то пошли по этому сценарию? Что кто-то умер из-за этого? Что не в твоей власти принимать решение за всех?

Шен уставился на него, широко распахнув глаза.

— Я… я не думал обо всех, – признал Шен.

Муан тепло улыбнулся и положил руку на его макушку.

— Ты, как обычно, думал только о себе и своих чувствах.

— О тебе я тоже думал! – запротестовал заклинатель, не пытаясь стряхнуть его руку и ощущая себя сейчас странно маленьким и глупеньким.

— Я рад, что удостоился быть в пределах зоны внимания старейшины Шена.

Шен прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Прости меня, – после долгого молчания произнес он. – Я действительно… слишком много думаю о своих чувствах. Я всегда был таким. Иногда задаюсь вопросом: это потому, что я единственный ребенок в семье? Или даже в противном случае со мной было бы что-то не так?

— С тобой все так, Шен, – отозвался Муан, наконец убирая руку с его макушки и кладя на спинку лавочки. – То, как ты видишь этот мир, как его трактуешь, всегда меня восхищало. Просто иногда ты думаешь о себе, при этом не думая о себе.

Знак вопроса практически воочию появился над его головой.

— Но знаешь, что хорошо? Ты сам мне говорил: мы не можем все контролировать. А это значит, что от твоего решения мир не исчезнет.

— Потому что я решил ничего не делать, – шутя согласился Шен, ощущая, как в груди вновь разливается тепло.

— Да, да, именно поэтому, – в тон ему подыграл Муан.

Какое-то время они сидели молча. Взгляд Шена блуждал по горным вершинам, а Муан искоса поглядывал на него, не решаясь задать давно терзающий вопрос. Так прошла минута, другая, и, ощутив его напряжение, Шен сам развернулся к нему и вопросительно приподнял бровь.

— Я… давно хочу спросить у тебя кое-что, – признал Муан. – Кто был тот человек из твоего кошмара, место которого я занял?