Книга Злодейский путь!.. Том 8, страница 36 – Эл Моргот

— Этот трактат дядя написал лично! Кто из вас хочет месяц заниматься уборкой всего ордена?

— Вообще-то это ты его уронил! – возмутилась Рурет.

— С чего это я?!

Рурет подскочила на ноги и воскликнула:

— И вообще, ты раньше сказать не мог?!

— По-моему, дядя что-то такое упоминал, – заметил Шен, задумчиво смотря в сторону пропасти.

Они втроем подошли к краю и поглядели вниз. Трактат застрял в ветвях растущей на склоне изогнутой тонкой вишни.

— Я достану, – произнес Шен, но, прежде чем успел сдвинуться с места, Рурет уже спрыгнула вниз.

Она элегантно приземлилась на ветку вишни, спокойно балансируя, – вот только трактат от ее движения сорвался с ветвей и полетел вниз. Рурет попыталась подхватить его, но лишь скользнула пальцами по страницам.

— Ой, – смущенно произнесла она и посмотрела вверх, где на нее с неодобрением взирали Шен и Шиан. – Ой-ой, – добавила она, почувствовав, что ветка под ее весом все же начала ломаться.

Шен первым рванул вперед и протянул ей руку, удерживая над пропастью. Вот только самому ему ухватиться было не за что, и они вместе стали скользить вниз. Шиан ухватил Шена за руку, останавливая от падения.

С трудом Шиан рванул их на себя, вытягивая из пропасти. Шен упал на него, а Рурет приземлилась на колени рядом с ними. Шиан уставился на Шена, который буквально лежал в его объятиях и смотрел прямо в его глаза. Тут сверху приземлилась Рурет, обнимая их обоих, и расхохоталась.

— Дядя нас прибьет! – счастливо констатировала она. – Мы покойники!

Шиан рассмеялся.

Шен почувствовал, как веки начало щипать от наполнившей глаза влаги. Он впервые видел в их прошлом нечто такое мирное и милое. Должно быть, в их жизни было очень много таких моментов. Отчего-то ему стало очень грустно, что он не может увидеть больше.

— Что было дальше? – тихо спросил Шен.

Шиан, все еще пребывая мыслями в воспоминаниях, с улыбкой произнес:

— Потом мы спустились и долго искали трактат вдоль реки. Изо дня в день, целую неделю на это потратили. Дядя хвалил, полагая, что мы усердно занимаемся с утра до ночи, а мы его не разубеждали.

Он помолчал и добавил:

— Правда, потом трактат выловили в деревне вниз по течению и каким-то образом он вновь оказался в руках дяди. Ох и досталось нам тогда: Рурет пришлось переписывать его в десяти экземплярах, а мы с тобой еще месяц убирались и готовили на весь орден. Глупо, но я был счастлив.

— Счастлив, потому что в глубине души обожаешь уборку?

— Не совсем, – с грустной улыбкой ответил Шиан.

Он не стал уточнять, что впервые тогда не чувствовал конкуренции за внимание Шена. И впервые осознал, что Шен на самом деле очень тепло к нему относится. Просто он этого не замечал, погрузившись в противостояние с Рурет и проигрывая ей по всем фронтам.

— Я… я ведь любил Рурет. Я не мог ее не любить. Просто…

Он не договорил, а Шен не стал уточнять. Долго они молчали, и Шиан, наконец решившись, спросил:

— Чем я хуже других?

Шен подумал, что никогда не видел Шиана таким, каким он предстал перед ним сейчас. Он казался действительно уязвимым, такой контраст – словно другой человек. В реальности он никогда не позволял себе настолько открыться, и Шен понимал, что сейчас его слова способны ранить Шиана. Казалось даже немного нечестным: Шиан распахнул душу, в то время как Шен все еще играл роль и держал свои эмоции под контролем. Они словно поменялись местами: во взгляде Шиана он видел себя год назад, когда только появился в этом мире и мог наивно довериться любой лжи старшего братца.