Книга Злодейский путь! Том 5, страница 33 – Эл Моргот

На сей раз Муан решительно толкнул дверь и вошел внутрь, но комната уже была пуста.

Шен, на мгновение замерев у двери, дернул ручку и стремительно вышел. В коридоре он был совершенно один, и сейчас его радовало, что никто не почувствует этот мерзкий, исходящий от него запах. Нужно немедленно избавиться от него!

Спустя десять минут Шен остановился у края бассейна, с досадой вспоминая о своих длиннющих волосах, которые так неудобно мыть. Его охватила ярость. Горящим взглядом он окинул купальню, ища хоть что-то. На столике лежали миниатюрные ножницы: обрезать толстую косу ими было все равно что рвать ее, но гнев и ненависть Шена оказались настолько велики, что он подхватил их и стал с остервенением резать волосы. Он не то резал, не то драл их, и прошло не меньше минуты, прежде чем ему удалось задуманное. Волосы рассыпались по плечам, Шен кинул ножницы на пол и нырнул в обжигающую воду.

Вынырнув, он потянулся за щеткой и принялся яростно тереть нежную кожу, крутился, пытаясь разглядеть пятна разложения, источающие мерзкую вонь. Через какое-то время ему стало казаться, что вода в купальне пропахла тухлятиной, пропиталась смердящим запахом. Он вышел из воды, босиком ступая по холодной каменной кладке, и подошел к узкому зеркалу в человеческий рост, отбрасывающему свечной свет на темную протухшую воду. Он долго всматривался в свое отражение, искал признаки разложения, но видел лишь обычное свое… точнее, Шена… тело. Оно раскраснелось после купания, по венам двигалась кровь. Оно не могло быть одновременно и живым, и мертвым.

Тогда что это? Откуда навязчивая мысль?

Нет никакой вони. В купальне стоит приятный цветочный аромат. Вони нет.

Показалось.

Он устало оглядел себя в зеркале, не понимая, как относится к тому, что видит. Это тело его, он столько всего прочувствовал в нем, до мельчайшей детали, до срывающегося с губ крика, и признать, что это ничего не значащая оболочка, уже было трудно.

«А то, как я выглядел в своем мире? Это ведь тоже была всего лишь оболочка».

Он никогда не оценивал себя с позиции «вот это истинный я». Конечно, к прошлому телу он привык больше, прожив в нем с рождения, и все же… Это философский вопрос: насколько сильно личность выражает тело. Шен потряс головой: совершенно не к месту сейчас эти мысли. Мокрые пряди прилипли к лицу, и Шен пятерней зачесал их назад.

Волосы он обрезал неровно: прядки справа едва касались плеча, некоторые достигали середины спины, а другие еле доходили до лопаток.

Никакой элегантности. Впрочем… Плевать.

Обрезки косы, которые он кинул на пол, исчезли. Повернув голову, Шен с отвращением посмотрел на багряные одежды, подаренные Муаном. Обреченно вздохнув, он все же надел их и вышел из купальни. Все тело зудело из-за соприкосновения ткани с исцарапанной щеткой кожей.

Идти спать не хотелось. Ждать ответа Муана и ничего не делать было невыносимо, поэтому Шен пошел в судебный зал, чтобы подготовить его к своему завтрашнему выступлению.

Первоначально в его задумку входила небольшая печать, которую он сам изобрел после случая с цитрой. То, что он не смог отследить собственную вещь, неприятно врезалось в память, и Шен потратил немало времени, придумывая, как в следующий раз не попасть впросак.

Небольшая печать, начертанная в центре судебного зала, постепенно преобразовывалась в печать от края до края зала. Шен не скупился на силы, вкладываемые в запутанные линии. Это помогало отвлечься и не думать, и каждый раз, когда работа подходила к концу, он выискивал новые возможности добавить еще круг. После того как пол закончился, путаные линии продолжились на стенах. Рисовать вертикально было неудобно, поэтому Шен отпечатывал рисунок, пользуясь своей духовной энергией. Кто-то другой сказал бы, что он совершенно нерационально расходует силы, но Шена удовлетворяло чувство постепенно разливающейся усталости.