Книга Злодейский путь! Том 3, страница 87 – Эл Моргот

«Возможно, стоит сразу надеть красный и не брать с собой серебристый? Я ведь обещал Шиану не выдавать в себе заклинателя. А то вдруг кто-то сможет узнать меня по одежде? Хотя вряд ли. Там не может быть много заклинателей… И все же»

Шен на какое-то время завис над этим вопросом.

Перерывая ящички в поисках того, что бы еще такого необходимого взять с собой, Шен случайно столкнул на пол шкатулку, стоящую возле зеркала. Шкатулка упала, чудом не разломавшись, по полу рассыпались заколки для волос. Шен вздохнул и встал на колени, чтобы собрать их, не слишком напрягая свой раненый бок. Тут были довольно симпатичные заколки, которыми он мог бы воспользоваться, если бы ему не было все равно.

Одна из заколок укатилась далеко под кровать. Вслепую потянувшись за ней, Шен нащупал другой предмет. Он выпрямился, держа в пальцах крупный кристалл странного мутно-серого оттенка. Он покрутил его и собирался заодно кинуть в шкатулку, как, сжав чуть сильнее, услышал собственный голос.

«Я долго думал, как сказать тебе об этом…»

От неожиданности Шен выронил кристалл. Голос тут же исчез.

Шен пораженно застыл. Его сковало очень дурное предчувствие. Один раз в новелле упоминалась подобная вещица. Сильный заклинатель мог применить такой способ, чтобы оставить послание в записи. Подобные вещи не пользовались популярностью, ведь куда легче использовать обычную бумагу, да и затрат духовной энергии на записывающий кристалл требовалось много. Зато подобную «запись» мог услышать только тот, кому она предназначалась. Ну и отправитель, само собой.

Послание от прошлого Шена. От того, кто исчез, казалось бы, без следа, но чья тень постоянно его преследовала.

Шен потянулся и вновь сжал кристалл в руке.

«Думаю, это послание тебя не достигнет. Оставлять его для тебя, наверное, слишком… не в моем нраве. Но, раз уж это мои последние слова, пускай будет монологом. Хочу, чтобы ты знал. Что я тебя ненавижу.

Столько лет. Столько долгих лет ты позволял мне жить в ненависти к самому себе, позволял верить, что во всем случившемся только моя вина! И спустя столь долгое время ты решил рассказать мне, как все было на самом деле!

Но… после твоих слов я почувствовал облегчение. Словно бы кто-то снял тяжесть с моих плеч, сказал, что я могу спать спокойно. И это облегчение – хуже всего. Потому что, несмотря на все обстоятельства, несмотря на твой эгоизм и импульсивность Рурет, в случившемся моя вина. И этого не исправить спустя двадцать лет словами. Никакие новые факты не снимут с меня ответственности. И никакие новые факты не перепишут прошлое.

Я очень устал жить с этой виной. Я мечтаю стереть свое существование. Уничтожить не тело, а душу. Никогда больше не воплощаться в этом мире и уберечь его от своих разрушающих действий.

Больше всего на свете я любил вас двоих. По собственной воле я бы никогда этого не разрушил. Наверное, этой семье с самого начала не повезло, что я стал ее частью. Но мне нравилось. Жаль, что в итоге все сложилось вот так. Это все моя вина».

Шен потрясенно сжимал в руке повторяющееся послание. Эту… прощальную записку.

Он вскочил на ноги, роняя кристалл, и побежал в залу Глубинной тьмы.

Черное облако колыхалось подле расщелины, словно облокотилось об нее и свесило щупальца. Шен стремительно ворвался в залу, привлекая внимание писаки хлопнувшими створками дверей.