Книга Злодейский путь! Том 1-2, страница 257 – Эл Моргот

[Я… я точно так же не знаю. Раньше я не осознавала себя. Говорила лишь запрограммированные фразы и делала бессмысленные вещи. Теперь я существую в этом мире и имею цель].

«Я рад за тебя. Хоть кто-то из нас живет в свое удовольствие».

[У вас тоже есть цель, пользователь номер два].

«Умереть от рук главного героя? Или не умереть от рук главного героя?»

[Нет, это не столь важно. Цель – выстроить достойный сюжет].

«А что потом?»

[Вы… э… это слишком сложно для меня].

Шену показалось, что он практически слышит, как заискрились ее эфемерные платы и проводки.

«Эй-эй, я пошутил! Не думай об этом слишком много!»

Система больше ничего не ответила.

Шен вновь опустился на матрац и прикрыл глаза.

— Я еще отдохну, – сказал он Аннис, которая все это время молча и терпеливо ожидала рядом. – Иди.

— Как скажете, учитель, – склонила голову та. – Если вам что-нибудь понадобится, я буду за дверью.

— Мне ничего не понадобится, я буду спать, – заверил он не в меру ответственную девушку. – Тебе тоже следует отдохнуть перед дальней дорогой. Не нужно караулить под дверью. Ты поняла?

— Да, учитель.

Аннис поднялась на ноги, еще раз поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Шен проводил ее усталым взглядом и перевернулся на бок, уткнувшись щекой в матрац.

Чувства, обрушившиеся на него в пещере, когда Ал выдернул гвоздь из сердца куклы, все еще раздирали его своими противоречиями. Возможно, они оказались такими гипертрофированно-яркими из-за проклятья. Шен не понимал. Так это или нет, не имеет значения. Несмотря на степень их яркости и интенсивности, суть их от этого не меняется.

А суть заключалась в том, что он на самом деле пугал себя тем, как легко ему удалось убить живых людей. В своем настоящем мире он был обычным человеком, не приемлющим насилия. Уж в такой реальности он жил. Цивилизованной. Просвещенной. Там, где слабейший не обязан умирать. О слабейшем заботилось государство, его принимало общество, каждый человек был – непререкаемо – личностью, и каждое убийство осуждалось обществом и каралось государством как злодеяние против человечности.

Переродившись в этом мире, держа в руках меч, он понимал, что не должен колебаться, пуская его в ход. Это была другая реальность, где не всегда возможно было решить все мирным путем. Он обдумал это и принял практически сразу как часть своего нынешнего существования. Его замешательство было не из-за сомнений, а из-за того, что он уничтожил целую толпу людей и совершенно забыл об этом. Если бы с ним не случилось этого проклятья, если бы Мори не ударила именно в сердце, что на время притупило его чувства, а потом словно отпустило натянутую пружину, интересно, он бы так и не вспомнил о той толпе людей, которую уничтожил в храме секты Хладного пламени, когда те похитили Муана и Ала? Не то чтобы у него был выбор и он сожалел о своем поступке. Однако убить столько живых людей и вообще забыть об этом – это разве нормально?

«Система, то, что я переродился именно в теле этого человека, правда было всего лишь случайностью?»

Система не ответила. То ли все еще не отошла от того, как ее перемкнуло, то ли ей просто было нечего сказать.

Шен устало прикрыл глаза. Ему очень хотелось бы иметь способность ни о чем не думать. Сделать – забыть – не анализировать. Но после перерождения его невыносимый характер ничуть не изменился. Он постоянно анализировал все вокруг, но что самое невыносимое – анализировал себя, свои действия, чувства и эмоции. И порой это изводило куда сильнее, чем какие-то реальные внешние трудности.