Книга Второстепенный мастер. Том 1, страница 191 – Эл Моргот

— Отчего же нет? Думаешь, каждый на твоем месте поступил бы так же?

Хан Лай искренне задумался:

— А как еще можно поступить?

— Как? Ну, к примеру, объявить родник своей собственностью и выдавать воду за плату. Или же вообще никому про него не сказать, оградить и наслаждаться в одиночестве. Это так, навскидку.

Нахмурившись, Хан Лай мельком глянул на него и вновь посмотрел вперед, определяя направление между стеблями бамбука.

— Не хочу жить в таком мире.

— Ты бы всех убил? Если бы они поступали неправильно.

— Что? — пораженно переспросил Хан Лай. — Кто я такой, чтобы судить?

Они наконец дошли до родника.

Деревенские выстроились в очередь и стали деловито переговариваться, как оборудовать родник, чтобы вода набиралась быстрее и удобнее. Кто-то прикидывал, не вырыть ли рядом колодец, но на него шикнули, сказав, что родник послан богами и нельзя наглеть.

Шеннон стоял рядом с Хан Лаем, чуть в стороне ото всех.

— В самом деле, кто ты? — спокойно спросил он.

Молодой человек молчал с минуту, глядя на своих соседей и пытаясь осмыслить вопрос. Затем обернулся и внимательно посмотрел на Шеннона.

— Что вы имеете в виду?

Тот рассматривал его с легкой улыбкой.

— Думаешь, каким они тебя видят?

Хан Лай посмотрел вниз на свои ноги, окинул взглядом одежду, развел в стороны руки.

— Обычным? — предположил он.

Неожиданно его простая одежда показалась ему не по размеру. Руки стали неестественно, нечеловечески тонкими, словно у трупа, высохшего годы назад. Ему бы запаниковать, но вместо этого он ощутил странное опустошение. Он поднял взгляд на деревенских жителей. Те по-прежнему толпились у родника.

— Они меня видят? — уточнил Хан Лай.

— Всегда видели.

— Таким?

— Да, таким. Удивительное дело, да?

— Тогда почему они не боятся?

— Я тоже сперва удивился.

Когда Шеннон открыл глаза после падения, его встретило странное существо, подавившееся травинкой. Это был явно йями, но он вел себя как обычный человек. Йями существуют вместе со своей ненавистью, взращены ею и за ее счет живут свою никчемную вечность. Это же существо… ненависти от него не ощущалось, и можно было решить, что это некий неизвестный дух, но Шеннон различал такие вещи и видел, что когда-то существо было человеком.

Пообщавшись с ним, Шеннон понял, что йями не просто ведет себя как человек, он верит, что он человек.

— Как же зовут тебя, бравый бамбуковый собиратель?

— Я — Хан Лай.

— А я Ларт… Нет, погоди, откуда в моей голове это имя… Я — Шеннон.

Снова вспомнился тот разговор и то всплывшее в памяти имя. «Шеннон» никогда не было его родным, его некогда дали люди, как и другие имена, из других времен… «Ларт» звучало как капля росы, скользнувшая по листу, как солнце, пойманное в эту росинку и, опускаясь на язык, дарящее одновременно и влагу, и хаос света. Нечто очень странное, противоречивое и вместе с тем… родное?

Приведя Шеннона к себе домой, Хан Лай сказал, что отправится за водой обратно к роднику, но затем пошел к реке, и гость пошел за ним. Там он будто принял другую свою сущность, сменил личину или личность, при этом внешне оставшись таким же. Шеннон дотронулся до его лба, пытаясь соединить две личности, но не вышло — даже воспоминания о прошлом не помогли йями очнуться. Тогда Шеннон заключил с йями сделку.