Книга Злодейский путь!.. Том 7, страница 72 – Эл Моргот

— Недостойно государственного служащего средь бела дня отбирать ребенка у матери.

Если бы эту сцену увидел Шен, он бы точно подколол: «А ночью, стало быть, нормально?» Благо Шена рядом не было, и никто не умалил слов мечника.

— Ты еще кто такой? – презрительно скривился чиновник. – Иди куда шел! Я тебе не разбойник, я – чиновник шестого ранга, сборщик налогов! Эту должность даровал мне император! Хочешь сказать, что осуждаешь действия императора?!

Муан продолжал преграждать дорогу, не двигаясь с места.

— Я всего лишь путник, проездом в ваших краях. Однако эта женщина обещала оплатить долг. Неужели господин чиновник шестого ранга не может проявить милосердие и дать отсрочку?

— Тебе-то какое дело?! – разозлился чинуша.

Мечник не отступал, и рука его легла на рукоять меча.

— Препятствие должностному лицу при исполнении – серьезное правонарушение. Так и быть, на первый раз прощаю, так как ты не местный. А ты, – чиновник развернулся к сидящей на земле женщине и грозно тряхнул пальцем с золотым перстнем, – даю тебе три дня. Не выплатишь долг – я обоих твоих детей продам, поняла?!

Женщина метнулась вперед, выхватила из рук стражника свою дочку и прижала к груди.

— Мама! – сзади ее обнял мальчик.

Чиновник презрительно посмотрел на эту картину и, резко развернувшись, зашагал по улице. Поравнявшись с Муаном, он смерил его негодующим взглядом и отвернулся. Давно никто не смел пререкаться с ним в этом городе, и он не привык к такому отпору. Попадись этот воин ему в следующий раз, когда он возьмет с собой достаточно стражников, – ему точно не удастся уйти безнаказанным.

Муан смотрел вслед сборщику налогов, пока тот вместе со стражниками не скрылся за поворотом. Затем он развернулся и пошел по своим делам. Женщина наблюдала за ним и в конце концов крикнула:

— Спасибо, господин!

Муан оглянулся и посмотрел на нее. Затем, так ничего и не сказав, отвернулся и пошел дальше по улице. Женщина подхватила под руки своих детей и спешно повела их домой.

Зеваки начали расходиться, а стоящие в дверях таверны хозяйка и торговец редисом продолжили обсуждать увиденную сцену и от сочувствия женщине перешли на хаянье чиновника, а затем и императора.

— Каково дерево – такова и поросль! До нитки свой народ обирать! Простым людям только в петлю и остается лезть! Тоже мне Сын Неба! Да если ж это такое небо, так лучше в сырой земле лежать!

— Тише ты! – шикнул торговец редисом.

— А что мне сделается? Думаешь, молния с небес ударит?! Весь честной люд его поносит!

Мужчина, помешивающий лапшу, с силой хлопнул палочками об стол и, указав на хозяйку, воскликнул:

— Т-ты п-почему императора р-ругаешь? П-почему р-ругаешь?!

— П-почему р-ругаю?! – передразнила та. – Ты ущербный, что ли? Не видишь, что вокруг делается?!

— Эт-то м-местный п-произвол! Император т-тут ни при чем!

— Ах ни при чем?! – заорала хозяйка. – Хочешь сказать, не он этих чиновников назначает?! И налоги эти не ему в казну текут?! Хочешь сказать, он ни о чем не знает? А даже если что и не знает – что это за император такой, которого вокруг пальца обводят?

— Т-ты не м-можешь так г-говорить о его величестве!

— Не могу, говоришь?! – вконец взбесившаяся хозяйка схватилась за метлу. – А ну пошел отсюда, убогий! А ну пошел отсюда! И денег мне твоих не надо! Еще раз увижу тебя, слабоумного, рядом с моей лавкой – этой метлой пришибу!