Книга Злодейский путь!.. Том 7, страница 130 – Эл Моргот

Выслушав эту речь, Ю Си какое-то время не говорил ни слова. Шен попытался вспомнить еще какие-нибудь детали из повествования призрака.

— Спроси его про наградную табличку от императора.

Шен покачал головой.

— Я не могу спросить его прямо сейчас, теперь я снова вижу только тигра.

— Разве ты не можешь спросить у тигра?

Шен вгляделся в лицо Ю Си. Ему подумалось, что его поведение – умелое представление, которое он разыгрывает непонятно с какой целью, на самом деле не веря Шену ни на мгновение. Сейчас объявит, что тот свихнулся.

Но Ю Си продолжал смотреть прямо, без тени улыбки или ехидства.

— Тигр мне не ответит, – произнес Шен.

Очередной порыв ветра заставил ветки тревожно биться друг о друга. Лунные зайчики на лице Ю Си превратились в дрожащий калейдоскоп.

Длинные волосы Шена растрепались на ветру, путаясь и закрывая лицо. Ветер все не стихал, и Шен почувствовал, как тело пробирает озноб. Внезапно стало так холодно, что даже дыхание перехватило.

В свете лунных зайчиков кожа Ши Ёна была под стать белой шерсти тигра. Ю Си продолжал смотреть на него, не в силах прийти к какому-то выводу. Он мог бы спросить его прямо сейчас, кто такой Муан, и выяснить всю правду, но решительный глава контрольного бюро странно медлил. Ши Ён продолжал наблюдать за ним, словно он был диким зверем – то ли сытым, то ли голодным, то ли готовым напасть, то ли решающим благоразумно не связываться с опасной добычей.

В конце концов Ю Си решил отложить этот разговор до утра. Он протянул ему руку, прежде чем подумал, что делает и как будет выглядеть, если Ши Ён откажется ее принять.

Но тот не отказался.

Ал не помнил, как отключился. Открыв глаза, он заморгал, пытаясь понять, что случилось. Он огляделся по сторонам, с досадой осознавая, что старейшина Рэн, который уже был у него в руках, вновь куда-то делся.

Рядом с ним на корточках сидел Чи Тау. Его бледное лицо выражало беспокойство, и Ал прислушался к своим ощущениям, решив, что мог быть серьезно ранен. Однако, кроме головной боли, которая была терпима, он не чувствовал других болезненных ощущений.

— Где Муан? – спросил Ал.

Только сейчас он полностью осознал, что находится не в том месте, где шел бой. Он вновь в секретном лагере Вольных тигров, лежит на лавочке, а издалека доносятся аромат приготовленной на огне еды и полный отчаяния плач.

Чи Тау отвел глаза.

— Двое младших братьев погибли. Это… это все моя вина.

Ал не знал, что ответить. Это действительно была его вина. Зачем они вообще ринулись в то сражение? От них не было никакой пользы.

Прежний Ал так бы и заявил в лицо этому парню.

Он чувствовал свое родство, сходство с Чи Тау и его безрассудной храбростью, но если раньше поддержал бы его, считая, что такие поступки – это смело и достойно уважения, то сейчас его разум разрывало на части от мысли, как это было необдуманно и глупо.

Ал не мог ругать его, но отчего-то, глядя на раскаяние и вину, застывшие на его лице, ощущал лишь досаду.

«Неужели со мной было так же? Неужели Шен чувствовал то же самое, глядя, как я извиняюсь за ошибки?»

С недавних пор Ал очень серьезно задумался над тем, что может чувствовать этот человек. И выводы, к которым он время от времени приходил, пугали и беспокоили его.

После откровенного разговора с Шеном Ал понял, что его мысли словно переключили. Он хотел заботиться о благополучии Шена, чтобы подтвердить этим свою нужность, и вместе с тем все чаще задумывался, каково должно быть человеку, перенесшемуся из другого мира и оказавшемуся во враждебной для себя среде. Он так мало спрашивал его об этом, сперва делая вид, что это не такое уж большое дело, затем желая поразить его своей осведомленностью, а в какой-то момент ему стало казаться, что расспросы – это глупо, он ведь не шестилетний ребенок. Теперь же Ал не мог отделаться от мыслей о прошлой жизни Шена и пытался понять, в порядке ли он теперь. Потому что иногда Шен казался совсем не в порядке. Словно нечто прорывалось из-под завесы, во взгляде или неловко оброненной фразе, – и если не выискивать такие признаки специально, можно их и не заметить. Однако отныне Ал сконцентрировал все свое внимание на том, чтобы замечать. Он боялся задавать вопросы, но хотел быть как можно ближе, и для этого нужно было как можно лучше понимать.