Книга Лимбус. Том 1, страница 60 – Эон Линь

— Ты лучше относишься к Тинсингуо, чем Лис, – осторожно заметил я.

— Не сказал бы, что твое замечание – ложь, но и правдой его назвать сложно. Я лучше других понимаю их мотивы, и от этого становится только больнее.

Последние слова прозвучали с нотами горечи, и, как бы мне ни хотелось расспросить Шеола подробнее о его отношениях с небожителями, я не посмел своему любопытству портить нам настроение, поэтому решил задать другой вопрос:

— Ответь мне, Шеол, на том испытании ты поддался мне, чтобы мы выиграли?

— Пусть ответом послужат твои мысли, – попытался увильнуть он, опять используя красивые фразочки, но я уже был готов к таким уловкам.

— Мое право на вопрос, хочу его использовать.

Опрометчиво и бездумно, но страх собственной никчемности и бесполезности раз за разом накрывал меня беспощадной волной, утаскивая на самое дно.

— Отвечайте, господин Верховный Жнец.

Он повернулся, и если бы не проклятая повязка, то я готов был поспорить на весь выигрыш в турнире, что он смотрел прямо мне в глаза.

— Я собирался поддаться тебе в начале, как мы договаривались, но потом меня захлестнуло. Азарт или жажда узнать, чем может закончиться наша игра. Сложно объяснить, однако твой выигрыш был честным и достойным. Поэзия – хрупкое создание, и не каждому дано чувствовать ее тонкие переливы. Среди людей часто встречались талантливые поэты, но говорить душой могли немногие.

— Ты знал таких?

Шеол нахмурился и чуть тише сказал:

— Да, всего одного.

Жнец взял свой фонарик и, поднявшись с травы, подошел к реке. Он опустился на корточки и вытянул фонарик над водой.

— Что ты делаешь?

Но Шеол не ответил мне, лишь продолжил тихо сидеть. Разговор у нас никак не мог наладиться и постоянно обрывался в неудобные моменты. Неужели мои вопросы оказались для него слишком личными? Я подпер щеку кулаком и стал наблюдать за его странным поведением, перебирая в голове всех знаменитых поэтесс и поэтов Экнора.

Шли минуты, а ничего не менялось, только сильно захотелось спать. Мысли вертелись вокруг мягкой травы и вполне теплого ветерка для ночевки на открытом воздухе. Глаза медленно слипались.

Через опущенные ресницы мое внимание привлекло легкое мерцание. Оно становилось ярче, и над водной гладью засветились десятки – а может, и сотни – огоньков. От изумления я вскочил на ноги, стряхивая с себя остатки сна. Весь берег и река были усыпаны маленькими искорками, легко перемещающимися в воздухе, как будто крошечные насекомые порхали, собираясь маленькими тучками.

— Светлячки, – завороженно сказал я. – Откуда они здесь?

— В Бесплотных городах много удивительных вещей. – Шеол продолжал держать фонарик над водой, и возле него скопилась целая стая светлячков.

Я аккуратно, чтобы не спугнуть жучков, взял свой фонарик и последовал примеру жнеца. Через какое-то время их стало еще больше, и они облепили нас, превращая в огромного светлячка.

— Спасибо. Наверное, это мой самый запоминающийся день рождения из всех. Даже подарок есть.

— Разве принца Экнора обделяли подарками? – усмехнулся Шеол.

— Рожденного в день, посвященный королю Энделлиону? – Я иронично выгнул бровь. – Конечно. Мой день рождения почти не праздновали, а подарки предназначались только статуе правителя. Таковы правила в Экноре. Никто не смеет перетягивать на себя момент славы и памяти великого короля.