Книга Лимбус. Том 1, страница 14 – Эон Линь

— Впереди должен быть один из Бесплотных городов.

Значит, непонятных городов несколько.

— А у него есть название?

Шеол опустил голову. Я понимал, что веду себя слишком приставуче, но из-за шлема мне не было видно его лица, а значит, и считать эмоции становилось невозможно. По одним плечам и покачиваниям головы сложно определить, о чем он сейчас думает.

— Твой страх выливается надоедливым потоком вопросов, принц Бреанейн. С этого момента ты вправе задать мне только четыре вопроса^[14], не более, и получить четыре ответа. Тебе стоит лучше обдумать их и не тратить на бессмысленные беседы. Я предупредил, но ради справедливости дам ответ и даже не засчитаю его. Да, у Бесплотных городов есть названия. Сейчас нам нужен Предрассветный город.

— Сумеречный, – упрямо поправил я, остро желая просто поспорить. На мой взгляд, понятие «сумеречный» подходило больше, чем «предрассветный». От него веяло чем-то мрачным, пробирающим до костей, как и от жнеца. «Предрассветный» навевал совсем другие чувства.

— Я сказал лишь то, что сказал, принц Бреанейн.

Шеол двинулся вперед, ступая по потрескавшейся земле так же легко, как и по площади Экнора. Идти было утомительно скучно, а мелкая пыль постоянно забивалась в нос и глаза. Впервые я позавидовал доспехам, защищающим жнеца от натиска беспощадного ветра. Пейзаж никак не менялся, как будто мы стояли на одном месте, и скрюченные деревья насмехались над нами. Чувство времени в этом странном мире потерялось. Мне подумалось, что если застрять тут одному, то легко сойти с ума без указателей, дороги и цели. Молчание Шеола тоже не способствовало улучшению ситуации, наоборот, затухший противный страх медленно заползал обратно, обживаясь в моем теле.

Я только открыл рот, чтобы спросить жнеца про значение белого цвета и узнать, почему здесь его не любят, как тут же получил предостережение:

— Твой вопрос точно важен, чтобы бездумно расходовать оставшиеся четыре?

Рот сам собой беззвучно закрылся, как у рыбки в пруду. Шеол начинал бесить еще больше. И вот, когда я уже был готов завыть в голос, перед нами прямо из воздуха появились орнаментированные красные ворота в виде четырех огромных столбов с покачивающимися от ветра фонарями и бумажными амулетами. Высокие крыши объединялись деревянными перекладинами со странными, нанесенными золотом узорами и табличкой с надписью на незнакомом языке. Ворота окружал туман, пряча их от посторонних глаз и мешая рассмотреть малейшую деталь красивого сооружения.

— Предрассветный город, – спокойно сказал Шеол очевидную вещь, чем еще больше разозлил меня.

— Сумеречный, – огрызнулся я.

За воротами оказался совершенно другой мир, значительно отличающийся от безжизненной пустоши. Никогда еще я не видел настолько поразительного ночного города, освещаемого бесконечными фонарями. Все до единого они были красными и имели форму приплюснутого шара с кисточкой на конце. На вид фонари казались сделанными из бумаги или расшитого узорами тончайшего шелка, натянутого на деревянный каркас. Огонь в них бился опасными всполохами, вырываясь наружу танцующими язычками. Еще одно мгновение – и пламя поглотит непрочный материал, превратив его в горсть пепла. Но, на удивление, фонари оставались целыми и продолжали светить, рассеивая мглу.