Книга Лимбус. Том 1, страница 118 – Эон Линь

— Так неси его.

— Слушаюсь, господин.

Син, виновато опустив голову, протиснулся мимо Шеола, и по коридору раздались быстрые шаркающие шаги.

Я решил не дожидаться обвинений или злости и перешел в наступление первым:

— Почему ты сказал, что у меня есть только четыре вопроса? Это тоже как-то связано с вашими правилами или обычаями?

— Тебе не хватило ответов и ты решил замучить всех? – Шеол прошел внутрь комнаты и встал напротив меня. – Четыре – несчастливое число, означающее смерть. Это была неудачная шутка, Нейн.

— То есть если бы я задал все вопросы сразу, то умер бы? – Нервный смешок вырвался случайно.

— Нет, – возмутился жнец. – Говорю же, что это была всего лишь глупая шутка. С самого начала ты был слишком приставучим и надоедливым, поэтому я решил дать тебе четыре вопроса, чтобы уменьшить твое любопытство. Но забыл, что у вас в Экноре нет предубеждений насчет цифр. Признаю, вышло не смешно, а глупо.

Наблюдая за растерянным и оправдывающимся Шеолом, я расхохотался. Образ серьезного Верховного Жнеца, который забирал меня в огромных доспехах из Экнора, развеялся пылью над пограничными землями. Жалел ли я обо всем случившемся? Нет. Это было лучшее приключение в моей жизни. Долгая ночь помогла мне понять себя и разобраться в своих желаниях. То, что раньше имело значение, теперь стало бессмысленным, уступив место другим целям. Я всегда думал, что героизм не имеет ко мне никакого отношения, и ошибся. Может, кровь Энделлиона неожиданно пробудилась в его потомке, даруя непоколебимую уверенность в выборе? Но в тот момент, когда Шеолу грозила опасность, я не задумывался о сохранности своей жизни и только желал спасти его. Так же, как и сейчас.

Хотелось бы продолжить наш путь и узнать еще больше. Понять, что скрывается за мрачной личиной, которую надел Шеол, почему он убил небожителя, услышать его искренний смех, содрать наконец повязку.

«Уверен, под повязкой скрываются красные, как лава Хэйдереса, глаза».

— Шеол, я все решил. – Еще никогда и ни в чем я не был так уверен. – Забирай мою душу.

— Несмешная шутка, Нейн. – Его голос сразу стал серьезным и колючим, как заледеневшие еловые иголки зимой.

— Я не смеюсь, Шеол. Они все боялись. Признаюсь, я тоже испытывал страх, но, узнав тебя, увидев, что столетиями происходило на самом деле, не хочу стать медленно тонущим кораблем с пробоиной в борту. Ждать, когда из меня медленно утекут силы, и при этом смотреть, как ты сражаешься полуразрушенным мечом, убивая себя. Извини, но я не обладаю настолько большим эгоизмом. Зачем страдать двоим, если можно одному? И ты не одолеешь Ахимота без меня. Видишь, Шеол, я не бесполезен. Не такой уж я и никчемный принц.

Перед глазами мелькнула кисточка на повязке, и я почувствовал, как Шеол сжимает мои плечи.

— Ты никогда не был никчемным и бесполезным, Нейн, и не должен был стать жертвой. Никто из вас не должен был. Ты сильнее многих, в чем-то даже сильнее меня. Прошу, доверься мне, не спеши с выбором, и я найду выход.

— Я знаю, ты обязательно его найдешь, поэтому пусть я стану последней жертвой и больше никто не будет страдать. У Вэйшень прав: раз Ахимот жив, у нас нет времени. Новый разлом может оказаться еще одной попыткой окончательно прорвать Завесу, а твой меч почти разрушен, и Лис нужно вытащить оттуда. Она чудна́я, но добрая. Не обесценивай мою помощь, Шеол.