Книга Академия Слов, страница 85 – Сенни Роверро

Я помотала головой. От таких размышлений меня едва ли не тошнило. Я восхищалась Кировым с того момента, как вообще узнала о пробуждении. И теперь выясняется, что он вполне может оказаться злодеем, пусть это и жуть какое клишированное определение. После нашего разговора в ресторане в моей голове словно сломался какой-то блок, до этого мешавший мне даже просто всерьёз предположить, что мой кумир не идеален, и, отбросив свою предвзятость, я прекрасно понимаю, что оба предположенных мною варианта одинаково вероятны.

В растерянности я даже забыла раскрыть зонтик, не думая ни об укладке, ни о макияже. Для меня почти невозможно в условиях отсутствия угрозы для жизни. Я даже не сразу заметила, когда надо мной появился чужой зонт, а рядом пристроился какой-то человек. В некоей растерянности я подняла взгляд и тут же нацепила на лицо спокойное невозмутимое выражение лица, но было уже во-первых - поздно, а во-вторых - бессмысленно. Этот человек слишком хорошо меня знал.

— Эдгар Викторович? - удивлённо произнесла я. - Как вы здесь оказались?

С тревогой вглядевшись в моё лицо, мужчина серьёзно ответил:

— Я хотел убедиться, что ты выйдешь из этого ресторана целой, невредимой и не в наручниках.

— Пока вы живы, последнего не случится, - пожала плечами я. - Мы держим друг друга за горло. Если он расскажет, что я тёмная, то вы на пару с моим дядей вытащите меня и потопите его. И теперь он, кстати, об этом знает.

— Хм, - задумчиво свёл брови светлый. - То есть даже не будет вот этого вот "он бы никогда не причинил мне вред"?

— Я такого и не говорила никогда, - снова безразлично ответила я - на лёгкость голоса сил уже не хватало. - Напротив, я говорила, что я ему никто, а значит при необходимости он вполне может решить прикрыться мной. Мог бы. Теперь уже не решит.

— Так, - озабоченно вздохнул Эдгар. - Давай-ка мы с тобой сейчас зайдём вон в ту булочную, кивнул куда-то в сторону, - там очень вкусный кофе и твои любимые пирожки с вишней. Тебе явно надо прийти в себя.

"Ну надо же... он запомнил, какие у меня любимые пирожки," - мелькнула отстранённая мысль и почему-то стало очень тепло на душе. Он снова рядом, когда я уставшая и разбитая, и он пытается сделать так, чтобы мне стало легче. Обычно забота мне не нужна, но конкретно сейчас и конкретно от него она почему-то вызвала желание устало расплакаться и поблагодарить, позволив себе слабость. Это было странно. Мне ведь никогда не хотелось быть слабой. Неужели я уже настолько ему доверяю? Не может быть, доверять я не умею. Но сил думать об этом сейчас у меня не было. Слёз я, конечно, себе не позволила, равно как и любой другой слабости. Выдавив из себя признательную уставшую улыбку, чтобы сделать вид, что лишь устала и ничего более, раз уж убедить его, что всё в порядке, уже не выйдет, я просто молча кивнула.

Пирожки с вишней были действительно прекрасны, как и кофе. Настолько, что сделав один лишь укус я прикрыла глаза и с не малым трудом подавила в себе расслабленный стон наслаждения вкусом. Хотя дело, наверное, было не только во вкусе. Просто странным образом этот простой пирожок с обычным вкусным кофе вдруг дал мне расслабиться и заставил не исчезнуть, но отступить тревогу, сжирающую меня изнутри после разговора с Кировым. Как будто кто-то вдруг сказал: "Всё хорошо, пусть у тебя есть проблемы и есть над чем подумать, но сейчас ты в безопасности, рядом с тобой друг и пока что ничего плохого в этот момент с тобой не происходит, можно расслабиться хотя бы на какое-то время". Сказал, и я поверила.