Книга Тень, страница 12 – Елена Черткова

Пожалуй, впервые Уна заметила смущение на лице Карлая. Ощутила, как дернулись и скруглились его плечи, словно пряча от нее только что распахнутое настежь сердце. Только сейчас девушка поняла, что это тоже шрамы. Давно зажившие, но, должно быть, эти рваные раны были невозможно глубоки. «О небо, кто или что могло оставить их!» – метнулось у нее в голове, но Уна только крепче прижалась к своему избраннику. Целуя его так жарко, как только способна женщина, впервые горящая пламенем страсти, она шептала, как тот прекрасен, как нужен ей, в каком блаженстве он вы́купал ее, и все же… Неустанно скользящие по его телу, ее пальцы то и дело натыкались на жесткие веревочки шрамов. На руках, на бедрах и животе. Ее сознание еле уловимо подпрыгивало на них, как экипаж на неровностях дороги. И на долю мгновения в жаркий любовный танец падала ледяная капля не то страха, не то боли, не то стыда. А затем огонь желания съедал ее, сжигал без остатка. Пока ощущения не стали столь интенсивными, что в них исчезло все: все города, реки и безмолвная земля под ними, небесные светила и правила, по которым те двигались…

А потом накрывшая Уну волна отступила, возвращая реальность, но словно бы уже другую. По-своему пустую и чистую, лишенную мыслей, ожиданий и опасений, будто их выпололи хорошенько, а новые еще не успели вырасти. Хотя и переполненную по-своему: тело всеми органами чувств как никогда интенсивно и объемно улавливало симфонию текущей вокруг жизни, ее тысячеликое многоголосие. По-иному пах воздух и обвивала обнаженное тело ночная прохлада. Молча слушая эту музыку, ритм которой, как казалось, задавало теплое дыхание тахиса, девушка провалилась в уютную темноту…

…а оттуда в следующий день.

Когда Уна проснулась, то даже не сразу поняла, что за волшебство разбудило ее. И только открыв глаза и ослепнув от летящих к ней из окна лучей, поняла: солнце! Такое редкое здесь солнце тянуло к ней свои теплые руки. А потом среди отливающих радугой золотых струй проступил и силуэт Карлая. Он стоял у окна и придерживал плотную штору так, чтобы лучи падали точно на лицо жены.

— Дарю! – раздался его голос, в интонациях которого явно звучала улыбка.

— Самый лучший из возможных подарков… – промурлыкала Уна, потягиваясь и упиваясь тем, как солнце гладит ее лицо, обнаженную грудь и плечи.

— Тебе не кажется, что Лесэн поддерживает сторону противника? – спросила девушка, когда они спустились в столовую и приступили к завтраку.

— Бред, – усмехнулся Карлай, отправляя в рот горсть маринованных орехов.

— Почему ты так уверен? Ты не слышал всего, что он говорил вчера.

— Я знаю все, что он говорит и даже что думает. В чем-то его слова могут быть излишне горячими, в чем-то по-юношески романтизированными, но во многом они не лишены логики. С этим сложно не согласиться.

Он протянул ей розеточку с темным медом, и Уна-Жанел вежливо кивнула.

— Да, пожалуй. Но они так остры, что за их колкостью уже сложно рассмотреть суть.

— Я называю это «оскалом мудрости опыта». Тяжелый опыт в сочетании с мудростью заставил его заточить свое оружие. А в цивилизованном обществе лучшее оружие – это слова.

Уна снова кивнула и принялась за еду, но вскоре продолжила:

— Послушай, могу я спросить… – Она еще не успела договорить, а заалевшие щеки уже выдали ее мысли собеседнику. Карлай игриво приподнял бровь. – Вы знаете все друг о друге. Не можете друг без друга. Но все же у вас разные тела, разные желания. А… Что будет, когда Лесэн встретит девушку… Ну…