Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 84 – Святослав Макаревский

— Вы не принимайте мои советы близко к сердцу, я ведь пока ещё не король, – если бы Илдвиг не знал, что даже сильнейшие одарённые не могут «прочитать» мысли, выудить их из чужого мозга, то точно подумал бы, что Аньен – одарённый, и что наследник знает, о чём он думает. – Я и сказал это исключительно потому, что собираюсь сообщить вам одну новость по поводу собственной судьбы. Не знаю, стоит ли вам меня поздравлять или, наоборот, мне сочувствовать – я пока не определился. Я женюсь, и это уже решено.

— Ну, уважаемый Аньен, через годик расскажете мне, каково это… Впрочем, я знаю множество супружеских пар, и пока что не очень уверен…

И тут дело такое… Илдвиг, конечно, с определённой толикой грусти смотрел на будущее, где ему придётся довольствоваться лишь одной женщиной. Тем не менее, это можно пережить, если жена подходящая – а он что-то такой не видел. С глупыми женщинами неинтересно, а умные хитры и опасны, как говорил Мэйфон – а он за свою жизнь и тех и тех перевидал множество. Вот взять Лочинию – сестру свою Илдвиг обожал и был с ней очень близок в детстве, однако такую жену, наделённую множеством достоинств, себе бы не пожелал. Она очень красива и умна, однако, слишком требовательна! Хотя, тюфяка-мужа всё-таки выносит. Ну, и заодно, выносит ему мозги.

«Интересно, а почему королева на приватные ужины пригласила меня, а Лочинию – нет? Ведь и я не наследник! – спросил себя Илдвиг. – Неужели царственная тётя боится, что моя сестра разболтает государственные тайны мужу?»

Ну, она имеет на это право. Сельтин – лицо сомнительное, пусть и имеет номинальный титул принц-регента Гриджона. Убеждённый противник монархии и вообще государства в целом, безбожник, своих убеждений совершенно не скрывающий. Вряд ли всё-таки связан, конечно, с Охотниками, Ортезийскими Индепендентами или прочими революционерами…

Из мыслей Илдвига вырвал появившийся в гостиной дворцовый служащий в ярко-красной ливрее с королевским вензелем на груди, в коротких штанах, чулках и туфлях. Он трижды ударил посохом по полу и сообщил о скором прибытии королевы.

И к чему всё это представление? Камерный ужин же… Впрочем, бесполезный церемониал – это часть причудливого поведения королевы Альдегерды. Аньена это поведение раздражало, Илдвигу – по большей части казалось милым. Оно делало правительницу одной из великих держав живым человеком.

«Должно быть, тётя моя очень несчастна, – внезапно подумалось Илдвигу. – Она сидит одна, общается только с собачками… Даже наследник не любит заглядывать к ней на ужин».

Вскоре появилась королева. Выглядела она весьма жизнерадостно, и никакой печати усталости и одиночества Илдвиг в ней не заметил. На её круглом, смугловатом лице почти не было морщин, хотя, конечно возраст просматривался. Тёмные глубоко посаженные глаза одновременно серьёзно и игриво разглядывали принцев. Вслед за королевой семенила её собака, длинноногая левретка Челит, бежевая с коричневыми пятнами по тонкому туловищу и вокруг глаз.

— Аньен, Илдвиг, – обратилась Альдегерда к ним своим особым, хриплым и низким, словно бы утробным, голосом. Очень подходящим к её роли правительницы государства.

— Ваше величество, – оба принца церемониально поклонились.

— Пройдёмте в обеденную, – королева сделала едва заметный знак рукой, и возникшие как из пустоты лакеи резво открыли двери с другой стороны гостиной.