Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 69 – Святослав Макаревский

Между тем военные и чиновники уже вошли в храм через общую дверь. Церковные служащие закрыли створки всех дверей и, если бы в крыше не зияла огромная дыра, в Храме воцарился бы полумрак.

Первосвященник замолчал и взял в руки Венец Триумфатора, чтобы возложить на голову Гарви Ирклисстона.

— Помолимся вместе! – возгласил он.

Гарви подумал, что после церемонии подробнее расспросит его. Но церемония закончилась, а он так и не решился. Если там, под землёй, лежит настолько могущественный артефакт, то нельзя никому показывать, что Гарви им заинтересован. Никому…

Пять дней спустя

У Колонны Республики Гарви Ирклисстона ожидали два молодых адъютанта, навязанных ему племянницей. Почти одинакового роста, светловолосые и светлоглазые, они всё равно разительно отличались друг от друга. Один напоминал аристократа, другой им являлся. Эррон Дэрши, представитель древнейшего верхнекювэрского рода, родственник королевы, Великое Имя, граф, имеет огромные деньги и не такие уж большие долги. Выпускник лучшего военного училища, капитан гвардии – и штабисты его любили. А как же не любить – такой-то человек! Если он тебя запомнит, считай, карьера твоя уже сделана. И Гарви он нравился – Эррон Дэрши умён, разбирается в политике и, самое главное, разделяет убеждения своего начальника.

Второй, его приятель, Энаццо Одэтис, производил совершенно другое впечатление. Более красивый, наверное, с более правильными чертами лица, с прямым носом, светлыми бровями и светло-рыжеватыми волосами. Его глаза казались более живыми, чем у графа Дэрши… Офицеры Энаццо Одэтиса, однако, особо не жаловали. Никак не пытались оскорбить – а то испортили бы отношение с приятелем-аристократом – но и дружелюбия не проявляли, лишь подчёркнуто отстранённую и холодную вежливость. К кампании оба присоединились единственно затем, чтобы получить ордена, почёт и славу, что, в отличие от своего друга, Энаццо Одэтис даже не считал нужным скрыть. Либо ему просто недоставало ума, либо он принадлежал к породе высокомерных пацифистов, свысока смотрящих на любого «замаравшего руки кровью». Но, к сожалению, Лиомелина избрала именно Энаццо, и Гарви вынужден был мириться. Характер у его племянницы самый что ни на есть бунтарский. Она никогда не слушала своего отца, не говоря уже о дяде. Если бы не она, Гарви ни за что не взял бы с собой Энаццо Одэтиса. Слишком он уж… чистоплюй.

— Добрый день, – сказал генерал закадычным друзьям. – Есть, что доложить?

— Так точно, ваше высокопревосходительство, – ответил, салютуя, Эррон Дэрши. Друг его поморщился – он питал нескрываемую неприязнь к рангам, званиям, чинам и титулам. Хотя, находись они сейчас перед каким-нибудь Кризером, Энаццо Одэтис вряд ли бы позволил себе столь развязное поведение.

— Докладывайте, граф.

Эррон Дэрши открыл было рот, но Гарви остановил его взмахом руки. Мимо проходили штабисты, и проходили что-то очень уж медленным шагом.

— Господа, я вас не задерживаю, – Гарви повернулся к группе штабистов. – Прошу вас, меня ждут другие дела.

Те извинились и быстро помчались прочь с площади. Теперь Гарви остался наедине с мужем племянницы и его другом – вокруг никого, город почти вымер. Война…

«На месте Лиомелины я, конечно бы, выбрал Эррона Дэрши…» – подумал он. Впрочем, была ли у них двоих возможность? Дэрши – Великое Имя, как-никак.