Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 3 – Святослав Макаревский

— Героические действия полковника Фазая… – морщился вчера на музыкальном вечере один из ортезийских аристократов. – Я не должен вообще-то так говорить… Но я вынужден заметить: весь заговор так называемых Индепендентов выдуман! Дело шито белыми нитками, заговор на скорую руку состряпан агентами и провокаторами полиции. Сами посеяли и сами пожали, как говорится – только если в сельском хозяйстве это нормально, то в сыскном деле – нет!

Энаццо полушёпотом поддакивал тогда. Он всегда – как, впрочем, и его жена Лиомелина – любил порассуждать о политике и социальных проблемах кювэрского государства. Дарианну же… сами эти разговоры несколько раздражали. Вся её семья будто бы видела в мире людей только плохое, закрывая глаза на достижения последнего времени, на все улучшения…

— Толкают на преступление и затем же наказывают, деньги, награды и новые чины за это получая, – возмущался ортезиец. – Так дела в нашей «республике», с позволения сказать, нынче делаются. А всё для того, чтобы, простите за откровенность, нашу общественность запугать, чтобы и не думали об отделении от объединённого королевства!

Впрочем, Гарола Фазая всё-таки за излишнюю жестокость заставили покинуть пост полицмейстера – хотя Энаццо считал это «показухой». Ничего страшного с Фазаем не сделают. Пожурят – и отправят руководитель полицией в другое место.

А Дарианна глядела на этого седеющего человека и никак не могла его представить страшным, жестоким… злодеем – иначе не скажешь! Заговорщики или нет, но нельзя же связанных людей избивать! А ударить беременную женщину… Говорили, Гарол Фазай сам это сделал за то, что та невежливо с ним заговорила. У неё произошёл выкидыш прямо в тюремной камере, и чудо, что она не умерла!

Но неужели совершенно обычные с виду люди способны на такое? Почему так? Что за странный мир…

— Говорят, боевая организация Ортезийских Индепендентов уже начала охоту на него… – шепнул Энаццо, сидя вполоборота и поглядывая на бывшего полицмейстера Ортезии.

— Он же их заговор разоблачил, и Индепендентов поймали? – Дарианна бросила на него непонимающий взгляд, не сразу даже заметив, что позволила ему втравить себя в политический разговор.

— Не знаю, что он там разоблачил, – вздохнул брат. – Но Индепенденты хотят отомстить… Методы у них, конечно, не самые… не самые пацифистские… Запугивание, покушения, убийства. Однако наша страна не только насильно присоединила Ортезию, но и посылает туда королевских наместников и представителей, которые ведут себя как оккупационные войска на захваченной земле! Это вполне объясняет, почему ортезийцы так не любят кювэрские власти…

Дарианна сглотнула, вспомнив вчерашний музыкальный вечер.

— Многие из них не любят не только кювэрские власти, – заметила она. – Но и просто кювэрцев.

— К сожалению, это так, – кивнул Энаццо. – Конечно, не следует смешивать власть и подданных, да и сами подданные неоднородны. Но люди склонны обобщать и упрощать.

— Меня просто… ну, удивляет или… не знаю, – Дарианна покачала головой. – Но это даже немного смешно. И обидно. Мерьетта Нецтэтси, эмансипистка и республиканка, мне вчера сказала: «Попадаются среди кювэрцев и нормальные люди…». Очевидно, имела в виду нас с тобой.

— Да уж, обидно было… – протянул Энаццо. – А родители твоей Ксардии, ретрограды и горе-патриоты, наоборот кювэрцев очень любят. Я понимаю этот… диссонанс… Надо было тебе Мерьетте рассказать о Лиме, – он рассмеялся. – Мне кажется, в эмансипистских кругах её ценят.