Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 22 – Святослав Макаревский

Дарианна не нашлась, чего ответить, тем более что ею овладело какое-то странное чувство, будто бы её всю парализовавшее. Бернан Варидэн так смотрел на неё… А она улыбалась как дурочка и не могла с этим справиться… Возможно так зарождаются… чувства?

Лиомелина Одэтис

Узнав о том, что поезд с мужем и сестрой в ближайшее время не приедет, Лиомелина решила всё-таки обговорить кое с кем выросшую из ничего, но обещавшую быть серьёзной проблему.

— Фердис, Алинесса и Эйнель Эриз ждут вас, – сообщил Лиомелине дворецкий, открывая одну из створок дверей большого дома эрминктальского мэра.

Раздеваться Лиомелина не стала и направилась вслед за дворецким на лестницу. Она вышла в светлую гостиную, большие окна которой выходили на небольшую площадь с фонтаном, тяжёлые бархатные шторы были убраны. Вся семья сидела на длинном диване глубокого синего цвета, в тон занавескам. Фердис Эриз встал, приветствуя её.

— Рады, рады всегда вас видеть, – сказал он, сжимая её руку. Лиомелина посмотрела на его дочь, постаралась улыбнуться – но улыбка, кажется, вышла очень кислой и натянутой.

— Да, я вас тоже очень рада видеть, – Лиомелина кивнула и матери Эйнели. – К сожалению, я принесла с собой не слишком приятные новости.

Фердис, с понимающим видом кивнув, приглашающе указал ей на такое же синее, как и диван, кресло, и предложил чай. Лиомелина отказываться не стала.

— Кстати! – мэр поднял указательный палец. – Я сегодня смотрел на статую Гарви Ирклисстона, которая у нас на площади стоит… И что-то вдруг подумал… А она на вас непохожа.

— Ну, он и настоящий не особо был на меня похож. Разве что волосы чуть рыжеватые имел, – улыбнулась она в ответ, вспомнив покойного дядю-генерала, который победил Карнберг и присоединил к Лар-Кювэру Ортезию. В общем-то, не то родство, которым она гордилась – хотя, дядя её вроде бы любил, да и она к нему относилась раньше довольно хорошо.

— Расскажите же, в чём состоит ваше дело, – попросил мэр, когда лакей исчез за дверью.

— Эйнель, это, главным образом, касается тебя, – обратилась Лиомелина к девушке.

— Что-то случилось? – на её необычном лице отразилось удивление. Эйнель от матери, родившейся в карнбергских колониях, унаследовала чёрную кожу и пухлые губы, а от отца – тонкий нос. – Вы выглядите… задумчивой…

Лиомелина попыталась уловить своё отражение в окне.

— Я не задумчивая, я рассеянная. Меня кое-что сегодня из колеи выбило, – призналась она.

— Это опасно? – Фердис провёл рукой по усам и бакенбардам. Жест вышел несколько недовольным. Нет, к Лиомелине он никакой антипатии не питал, как и Алинесса, и оба всегда были рады видеть её в своём доме и считали близкой знакомой. Тем не менее, как и множество людей повсюду, родители Эйнели говорили одно, а делали другое. Мэр, например, вряд ли станет защищать её от полицейского произвола – наоборот, если на него надавят, то присоединится к травле.

Лиомелина прикусила губу – ей сейчас стало даже несколько стыдно. Что же она думает так о людях, которые, в общем и целом, всегда положительно к ней относились! О родителях одной из её подопечных, которые, в отличие от отца Арвитты, нормально смотрели на увлечения дочери!

— Пока не опасно, – сказала она. – Но, если дело дойдёт до… В принципе, у меня есть риск угодить в тюрьму.