Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 195 – Святослав Макаревский

Что ж, Синбул так Синбул… Она никогда в жизни там не бывала. Как странно, вроде бы почти географический центр всего Лар-Кювэра…

— Ты точно хочешь ехать одна? – в который раз сказал Энаццо. – Я бы…

Лиомелина бросила на него устало-раздражённый взгляд.

— Вот зачем это спрашивать? – возмущённо прошептала она. – Я же говорила и не единожды. Никаких опасностей мне там не грозит… Разве что в незнакомом городе заблужусь!

— Ну, знаешь… – вздохнул Энаццо. О чём он хотел сказать, она догадаться не смогла. Видимо, не нашёл никаких аргументов, кроме многозначительного молчания.

— Я не могу развлекаться, когда Ксардия в беде, – резко заявила Дарианна.

— В любом случае, свои вещи вы не взяли, а поезд отправляется очень скоро, – Лиомелина применила самый действенный довод. – Поймите, мне… я сама справлюсь, – поправилась она.

«Мне лучше будет сделать это одной, – хотела она сказать. – Принести пользу, спасти хотя бы Ксардию от… мягко говоря, неприятной участи…»

— Мне это нужно. Это часть моей жизненной миссии! – добавила она.

«С каким пафосом заговорила, Лима!»

— Энаццо, а ты… будь осторожен. Мэйфон Антеро – опасный человек. Не дай ему околдовать Дарианну, – сказала Лиомелина мужу, игнорируя возмущённый взгляд его сестры. Той, как обычно, не нравилось, что затрагивают её личную жизнь.

Втроём они быстро пересекли платформу и добрались до первого от паровоза пассажирского вагона – только на него были свободные билета. Энаццо сдал её чемодан в багаж.

— Пожалуйста, заходите, – сказал ей проводник, посмотрев билет. – Провожающие тоже могут пройти. Но учтите, что со вторым звонком необходимо покинуть вагон. Третий звонок означает отправление поезда.

На столиках в вагоне уже стояли тарелки и пустые бокалы.

Ладно, – несколько грустно повторил Энаццо. – Удачной тебе дороги!

Он обнял её, поглядывая куда-то за спину – видимо, хотел убедиться, что никто не смотрит – затем коротко поцеловал.

— Всё-всё, хватит, а то я не выпущу тебя, – пробормотала она, подавляя желание прямо сейчас страстно его поцеловать – и в губы, и в шею, и всё равно, о чём там подумают окружающие… – Всё, Энаццо, люблю тебя! До встречи!

Она на миг застыла и повернулась к сестре мужа.

— Дари, давай обнимемся! Я знаю, я бываю очень навязчивой и надоедливой… Вредной, а иногда, наверное, и грубиянкой. Но тебе я желаю только счастья!

Предупреждающе прозвучал второй звонок, и всех провожающих попросили выйти из вагона. Лиомелина села в кресло – место напротив нее пустовало. На стене висел яркий газовый фонарь в изящном абажуре, напоминавшем бутон розы.

Вокзальные часы отбили новый час; загудел, засвистел и запыхтел паровоз. Тонкие струйки пара стелились по вокзальной платформе. Прозвенел третий звонок, зазвучал и станционный свисток, и какой-то опоздавший пассажир почти на ходу запрыгнул в вагон.

Заиграл оркестр – вот какой пафосный поезд! Железнодорожники-музыканты провожали отправляющихся в ночь пассажиров. Проводники подходили к каждому столу, с шумом открывали бутылки игристого, наполняли бокалы и подавали вместе с шоколадной плиткой.

Исчез вокзальный свет, на смену ему пришла темнеющая улица. Поезд затрясся на многочисленных стрелках, скрипя, зашатались роскошные вагоны. Лиомелина поблагодарила проводника за игристое, пригубила бокал.