Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 189 – Святослав Макаревский

— Я общительная и разговорчивая, но я элемент вне общества, при этом, – хмыкнула она в ответ, не сразу даже осознав, что беседа с Антеро её захватила.

— В любом случае, – продолжил полицмейстер, – существует мнение, что общество должно руководствоваться интересами большинства. Это не так. Общество, знаете… это живой организм… Вот как человек состоит из множества там атомов, молекул, из материи… Но у человека есть некое сознание, которого нет у отдельных его частей…

— Душа? – фыркнул Энаццо.

— Я так понимаю, вы безбожник. Не беспокойтесь, у нас в стране за это пока не привлекают. Вот придёт Аньен к власти… Но когда это ещё случится? Я, кстати, тоже человек неверующий, и я имел в виду не душу…

Что это полицмейстер так перед ними раскрывается? На откровенный разговор вызывает? Ждёт, что они проговорятся, и можно будет брать тёпленькими и бросать в чёрную карету?

— Я говорю, что человек – сумма своих частей, элементов, но он – не они. Так и общество. У общества, у государства есть свои интересы… Не сумма интересов каждого человека в стране, нет… Отдельные, собственные. Для нас, как элементов общества, эти интересы даже могут быть вредны. Но если их не защищать, то наступит абсолютный мрак. Это, знаете… – Полицмейстер, жадно глотнув воздуха, остановился. – Знаете, это как болезнь, которая поразила часть человека. Руку, например, и необходимо её ампутировать. Ведь если этого не сделать, то погибнет не только рука, а весь человек. Если не отстаивать интересы страны, то хуже будет всем.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, – ответил Энаццо. – Лес рубят, щепки летят, как говорится.

— Некорректное сравнение, – добавила она. – При развале страны можно выжить…

— Так и запишем: «Желают развала страны». Государственная измена, статья пятьдесят уложения о наказаниях уголовных и исправительных. От четырёх лет каторжных работ вплоть до смертной казни путём повешения, – мрачно проговорил полицмейстер.

А затем прежде, чем Лиомелина успела хоть как-то среагировать, он засмеялся.

— Шутка, естественно. Я же не привлекаю ни за что. Этим занимаются всякие… там… Есть такие, к сожалению…

Полицмейстер бросил тяжёлый взгляд на покрытое лесами крупное здание, находившееся на опушке в стороне.

— Как всегда в нашей стране! Промышленная выставка на носу, а здесь недострой сплошной… Что мы иностранным туристам показывать будем? – воскликнул Мэйфон.

— Может, здесь собираются устроить экспозицию: «Инновационные технологии строительства»? – предположил Энаццо. – Покажут, как подъёмные краны работают… Так сказать, строить на глазах будут…

Полицмейстер глубоко вздохнул и раздосадовано покачал головой.

— Бездельники… Я сейчас всем тут разнос устрою, под суд за коррупцию пойдут!

— Энаццо, завернём в сирень, – предложила Лиомелина. – Я думаю, она уже должна цвести.

Полицмейстер, к счастью, за ними не последовал и скрылся за углом высокой живой изгороди.

Сиреневая роща располагалась неподалёку от пруда, на склоне. Кусты были высажены длинными рядами… Лиомелина как-то здесь играла с Энаццо в прятки. Укромных местечек здесь предостаточно.

Лиомелина притянула к себе сиреневую гроздь, жадно вдыхая душистый аромат. Внезапно она почувствовала необходимость высказаться: именно здесь, среди кустов сирени, в такой вот романтической обстановке.