Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 85 – Адени Сова

— Эй, плоская! – крикнул он. – Доложи-поведай, а как это ты шпионкою заделавшись?

— Не твое дело, – бросила Таала.

— Дай-ка угадаю. – Он окинул ее оценивающим взглядом. – Из семьи ты из не богатой, но и не бедной. С севера, поди, прибывши? В детстве не голодавши, горя не знавши, в школе учившись – жизня самая обычная. Небось и женишка нехудородного тебе родители подыскавши, ась?

Таала вложила во взгляд как можно больше презрения.

— А, значить, подыскавши! Богатого? Суразного?

Таала сделала вид, что рассматривает опустевшую витрину магазина.

Лъо продолжал мечтательным тоном:

— Ну и вот. Живешь ты себе тихо-мирно, к свадебке готовишьси. И вдруг откуда ни возьмись вторгается однажды в твою жизню сказочный революсьённый агитатор, шоб ему кости переломало! И говорить таковы слова: «Давай, милка моя, новый мир строить-возводить!» А ты ему: «Отчего ж не построить!» И вот давай они новый мир громоздить, да шоб ему провалиться! Старую неволю на новую сменивши. Милльоны демонов во имя этой вашей свободы сгубивши. А кого не сгубивши, тех в темницу бросивши, шоб за власть архимонскую бороться не смели. Но это ведь на самом-то деле совсем не счастлива исторья, нет-нет-нет. Нет. Иначе ты бы в этой заднице мира не оказавшись. Эти самые вражины-супостаты, злые споспешники архимонского царствования поймавши твово доброго, нежного, сердечку твому милого главаря-агитатора да и изрубивши на мелки кусочки. Ах, кака трагедья! – Лъо картинно прикрыл щеки и сочувственно покачал головой, а затем скривился в насмешливой гримасе. – И кака гадость пакостна! И вот, наша бедна девкя одна-одинешенька на белом свете оставшись и в горюшке своем порешивши: буду, мол, правое дело заместо милого продолжать и месть творить! Да как она золотистого шу оседлавши, у врагов народа отобратого, да как поскакавши головы всем этим врагам свободы с плеч долой рубить-отсекать. Да тут войне конец пришедши. А она, девкя-то наша, никак остановиться не могёть. Все скачеть и скачеть, рубить и рубить. Скоро уже и голов не останется.

— Ты закончил? – спросила Таала, когда он замолчал. – Тебя так сложно слушать, что я даже не поняла, что ты сказал.

Лъо пожал плечами и всмотрелся в ее равнодушное лицо.

— Шо, неужто с агитатором не угадавши? Но жених-то точно был, а?

— Думаешь, нельзя бороться за идею без тупой любовной предыстории? Мне не нужен агитатор, чтобы понять, чего я хочу.

— И шо же это? Свободы и равенства?

— Тебе не понять! – воскликнула Таала. – Сам ведь знаешь, какие несправедливые законы были при архимоне. Тебе просто наплевать! Вы все такие! Вам все равно, что за детей заключают браки их родители, а потом они сталкиваются с насилием. Вас не волнует, что у большинства демонов даже нет возможности научиться читать и писать, потому что они вынуждены с детства пахать на то, чтобы прокормить вас. Вам нет дела до того, что бездельники-аристократы получают огромные доходы со своих земель и не обязаны платить налогов, в то время как по-настоящему работающие демоны вынуждены отдавать государству чуть ли не половину нажитого. По-твоему, это нормально! Ты всю жизнь делаешь все, что хочешь, ведь на тебя законы вообще не распространяются. Это несправедливо! Законы должны быть одинаковыми для всех.

— Ба! Да ты ж сама агитаторша урождёна! Откуда знашь, шо я всю жизнь делавши да шо думаю? – рассмеялся Лъо, пропуская ее слова мимо ушей. Он всегда так поступал в общении с революционерами. В глубине души он понимал, что они в чем-то правы. Но если это признать, то получалось, все, во что он верил и к чему привык с детства, ошибочно. А он не мог принять этого даже спустя годы после свержения отца. Его воспитывали в духе подчинения древним традициям. Почитать их считалось обязанностью каждого члена Правящей семьи. А то, что многие законы не распространялись на него лично, тоже было одной из этих традиций. Он воспринимал это как должное.