Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 36 – Адени Сова

— Эй, чудище кровавое! Вот твой обед.

— Вот ты получишь, гад, когда я убью эту тварь! – возмутилась Таала.

В следующее мгновение им стало не до разговоров и шуток. Обретя окончательную форму, монстр полетел на демонов, разинув пасть и продемонстрировав четыре ряда острых, словно кинжалы, зубов и бесформенный багровый язык, будто состоящий из кипящей жидкости.

«Какая пакость!» – подумал Лъо, прежде чем лишить тварь лапы.

Таала отрубила сразу две с другой стороны, но это едва ли потревожило монстра. Упавшие конечности обратились лужами крови и вновь затянулись в чудище, а пока это происходило, оно успело вырастить три новые.

Таала и Лъо, крепко держась за руки, кружились и размахивали мечами, не позволяя монстру приблизиться, то и дело отсекая тянущиеся к их лицам лапы. Драться в таком положении ни один из них не привык. Победить тварь, кажется, было невозможно. Монстр, похлюпывая и кряхтя, отращивал новые части тела в самых разных местах и грозно клацал зубами.

— Придется разделиться, – решил Лъо. – На той стороне увидимси, Дощечка. – Он отпустил ее руку.

Таала тут же растворилась в воздухе. Но, что самое удивительное, исчез и монстр.

— И шо это значит? – Лъо в недоумении осмотрелся.

Не может быть, чтобы опасность вот так исчезла. Наверняка на смену монстру придет что-то еще.

И действительно, спустя мгновение Лъо оказался в знакомых покоях родного дворца. Прямо перед ним на зеркальном полу возникла покрытая светло-голубым одеялом кровать. Прикрепленные к потолку белые занавеси мягко колыхались на ветру. Лъо не видел стен и другой мебели, но его это не смутило. Достаточно того, что он знал, как они выглядят. Комната брата казалась абсолютно реальной.

«Это не к добру», – голос Миирны дрогнул.

— Нет, – прошептал Лъо.

«Мон Руан, послушай! – заговорила племянница взволнованно. – Это все ненастоящее! Ты сейчас в лесу, на проклятом мосту, а вовсе не в папиных покоях! Пожалуйста, не ходи туда!»

Лъо честно попытался остаться на месте, но неведомая сила влекла его вперед. Обойдя кровать, он замер.

Хотя он знал, что на полу лежит бездыханное тело брата с чашей в руке, у него, как и в первый раз, подкосились ноги и закололо в сердце. Лъо схватился за грудь и, дрожа всем телом, упал на колени, не в силах оторвать взгляд от посеревшего лица Мииста.

Голос Миирны затих. Вместо него возник голос брата:

«Руан, подойди, поцелуй меня на прощание. Мы же больше никогда не увидимся».

Обливаясь слезами, Лъо приблизился. Он забыл обо всем: где он был, что делал в последние годы, какой сейчас месяц и день, сколько ему лет и что ему дорого в жизни. Осталась только раздирающая сердце тоска и чувство вины, только слезы и душевная боль.

Лъо никогда не плакал, даже в тот день, когда умер брат. Но сейчас он обнял Мииста и разрыдался, прижав его голову к груди.

«Не плачь, – тепло в голосе Первого мона лишь сильнее обжигало сердце. – Не плачь! Если ты не хочешь расставаться, пойдем со мной!»

Тяжело дыша, Лъо посмотрел на него полным надежды взглядом.

«Да, да, мы можем пойти вместе, – продолжал брат, хотя его бледные губы оставались неподвижными, а остекленевшие глаза – лишенными жизни. – Посмотри, здесь еще осталось немного яда. Один глоток, и мы навсегда будем вместе. Обещаю, это совсем не больно».