Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 28 – Адени Сова

Аисъо проигнорировал большую часть этой речи, не слишком доверяя словам демона и думая о своем. Желая отвлечься, он попросил рассказать о проклятии.

Не то чтобы Лъо жаждал говорить об этом. История нуждалась во множестве изменений, чтобы Аисъо не догадался, кто они с Миирной такие. Но он прочел мольбу во взгляде демона и похвалил себя за то, что выбрал нужный момент для разговора. Аисъо, очевидно, не желал оставаться наедине со своими мыслями. И Лъо прекрасно его понимал. Он и сам ужасался при одном воспоминании о раненой девочке на руках у наместника и окровавленных волосах, запутавшихся в ветвях колючего куста.

— Ладно, – отозвался он и начал рассказ.

* * *

С детства Миирну, дочь его любимого брата, ругали за сложный характер. Окружающие подчас находили, что с ней трудно, но и она точно так же думала про них. Не потому, что была вспыльчивой или злой, хотя в надменности ей не откажешь. А потому, что она ни с кем не хотела общаться.

Ей нравилось сидеть в своих покоях, читать книжки, рисовать смешные картинки и метать кинжалы в специальный манекен. Ей не нравились балы, охота, приемы, прогулки с архимоной в компании ее дам. И если в детстве Миирна терпела, то к шестнадцати квартам взбунтовалась.

Лъо предполагал, что на нее сильно повлияла смерть отца, отравленного при дворе архимона. С тех пор любая попытка заставить ее делать что-то против воли заканчивалась истериками и неподобающей руганью – этим мона доводила царственных родственников до белого каления. Или же, наоборот, совсем замыкалась, могла часами ни с кем не разговаривать. В общем, вела себя по меркам двора неприлично.

По приказу архимоны, бабушки Миирны, ее осмотрел лучший лекарь, но никаких болезней не обнаружил. Тогда поговорить с Миирной призвали придворного мага Каэна. Тот на все Светлое Царство славился злопамятностью, но это не помешало юной моне грубо прогнать его и нажаловаться дедушке, что маг задумал против семьи что-то плохое. Архимон ей не поверил да еще пригрозил отправить в изгнание, если она не начнет вести себя как подобает дочери мона.

А потом Миирна исчезла. Внезапно пропала, и никто не мог ее найти. Решили, что она сбежала из дворца. Даже ходили слухи, что она присоединилась к борцам за свободу.

Вскоре началась революция, и все забыли о юной моне.

Но позже оказалось, что придворный маг проклял ее, обратив в камень. Когда Лъо узнал об этом, он пришел в дикую ярость, но было уже поздно: к тому времени Каэн погиб.

* * *

Лъо опустил все детали про дворец и родственные связи Миирны, сказав, что ее семья пригласила для консультации бродячего колдуна.

— Я ко многим сильным магам ходивши-то. Никто не смог превратить ее в демона, – закончил мон. Ему казалось, что Аисъо давно его не слушает, но тот спросил:

— Почему ты думаешь, что Алайа сможет помочь?

— Дык, тот урод, шо ее заколдовавши, лесную магию был знавши, – ответил Лъо. – Все, кого ни спроси, говорять, шо Невеста Веллева лучше всех в таких проклятиях знаеть. Ну, вот я и решивши ее отыскать. Жаль только, шо в такой неподходящий момент. – Он глубоко вздохнул, зная, что выглядит искренне печальным. Он действительно очень переживал за Миирну, даже сбежал из ссылки, чтобы помочь ей. Он любил племянницу – она безумно напоминала ему погибшего старшего брата. Лъо не мог сидеть без дела, пока она находилась в таком положении.