Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 13 – Адени Сова

— Я отведу тебя в Храм, – пообещал Аисъо. – Но учти, если ты задумал что-то нехорошее, ноги переломаю. – Он говорил ровно, но во взгляде сверкнул угрожающий огонек.

— Како тако нехороше? – невинно заулыбался Лъо и замахал руками для убедительности. – Нет! То чиста правда. Мамой клянусь, шо племяннице помочь хочу. Иначе ни за шо б в эту вашу Полесью не сунувшись! Коли поможешь мне, век буду у тебя в долгу.

Аисъо лишь кивнул. Впереди между деревьями уже показались купающиеся в солнечных лучах смотровые башни Иолима.

Зловещим предзнаменованием чернела сожженная верхушка когда-то белоснежной смотровой башни. Опустевшие улицы и распахнутые двери домов вызвали у Аисъо больше тревоги, чем если бы он один шел против десятитысячной армии. И это ощущение лишь усилилось, когда они с Лъо набрели на многочисленные алые следы.

— Шо ж здесь, мать твою, случивши? – спросил Лъо. – Кудой-то все подевавшись, а?

Аисъо лишь напряженно осматривался. В городе царило непривычное, пугающее спокойствие, пахло железом и дымом. Когда демоны заметили несколько тел в одном из домов, Аисъо в волнении рванул вперед и побежал к своему поместью.

Лъо поспешил за ним.

«Почему все трупы в порезах? – в беспокойстве думал он. – Они же должны были только утонуть. Кто их убил? И зачем? Что за мерзкий город!»

Ворота поместья оказались открыты. Аисъо вбежал во двор и пораженно замер, не в силах оторвать взгляд от лежащего на земле куска синей ткани – рукава детского платьица. Белоснежная трава вокруг перепачкалась кровью и пеплом, из которых росли колючие ядовитые кусты – раньше их здесь не было, и Найата никогда не позволила бы вырасти таким в своем саду.

В шипах запутался клок черных волос. Рядом лежал мертвый солдат. В его теле зияло несколько глубоких ран, а желтоватый оттенок кожи говорил о том, что он еще и отравился ядом с колючек. Наверняка от этого же и умер.

Это зрелище заставило остановиться и вбежавшего следом Лъо. Он грубо выругался, переводя взгляд с детского рукава на солдата. Аисъо не двигался. Словно завороженный, он смотрел на устрашающе развевавшуюся на ветру прядь волос.

Лъо не знал, кем их владелица приходилась Аисъо. Но черные волосы – такая редкость. Не сложно догадаться, что она могла быть родственницей, даже дочерью.

Аисъо поднял обрывок ткани, мысленным взором осмотрел дом и поспешил внутрь.

Лъо закусил губу от досады. В голову полезли образы изуродованных утопленников, и его передернуло.

«Ну и что! Аисъо – убийца! Он заслужил, чтобы вся его семья погибла в страшных мучениях», – убеждал себя Лъо, но в глубине души надеялся, что с владелицей платья все в порядке.

Сделав глубокий вдох, он решительно зашел в дом. Он постарался отключить все чувства и мысли – так легче пережить страшные события. Можно будет обдумать все потом, а пока нужно сохранять спокойствие.

Со второго этажа слышались тихие стоны и плач. Лъо поспешил на звук и обнаружил Аисъо в просторной хозяйской спальне.

В неестественной позе у стены сидел обезглавленный мужчина в коричневой рубашке простолюдина. Вероятно, слуга.

На полу в центре комнаты лежала женщина: одежды на груди изорвались и окрасились алым – смертельный удар пришелся в сердце.

Ее рука безвольно лежала в зарослях такого же кустарника, как и на улице. Тянулся он прямо из пола, странно и пугающе. На ветвях и колючках застыли красные подтеки, рядом лежало наполовину испепеленное серое детское одеяние, явно принадлежавшее какому-то мальчику.