Книга Герцог. Книга 1. Формула геноцида, страница 113 – Евгений Юллем

Бенидан лишь покачал головой, получив такую лестную оценку о своих подчиненных.

— Побеседуешь? — спросил он у меня.

— Обязательно, — пообещал я. — Надо же мне знать, чем они дышат. А то карта легионера — это одно, а живые люди — совсем другое.

— Почему ты отправил ту тройку?

— Ауру их посмотрел. Два жулика, один — садист. Не подходят.

— Жаль, что я это не вижу…

— Есть способ, — сказала Ариса. — На Гравии я возьму у своих Кристалл Душ, он позволяет видеть ауру не одаренным.

— Четыре штуки, пожалуйста. Достанешь?

— Ну если постараться — да.

— Вот и постарайся, — попросил ее я.

Тем временем легионеры вернулись.

— Заходите в дом, будем беседовать, — сказал я.

Интервью было кратким. Преступления против короны совершал? Почему пошел в Легион? Хочешь ли дальше служить? Готов ли для этого?

Практически у всех были мелкие грешки — один отчудохал начальника, второй по недомыслию стащил деньги у пьяного, третий сунул в морду зарвавшемуся Стражу… И как всегда, все невиновные, ха-ха. Ладно, вину кровью искупили, выбрав побег в Легион году-другому заключения. И возвращаться домой явно не собирались. А вот четвертый, тот самый, с небесной аурой…

— Ну а ты каким боком в Легионе оказался? Как там тебя, Трикс? — я усмехнулся созвучному имени.

И тут я выслушал стандартную историю для лыра на лундийский манер. Про любовь бедного студента и богатой наследницы купеческого дома. Богатые родители были против, а несчастным влюбленным пришлось тискаться на сеновале, а не в доме невесты. Папаша узнал, дочку отослал, а ухажера обвинил в изнасиловании и натравил на него Стражу. Параллельно и своего коновала. И пришлось особо бедному студенту бежать, чтобы не петь фальцетом в церкви Единого к горю безутешной возлюбленной.

— А не врешь? — усмехнулся я, внимательно наблюдая за аурой.

А то все-таки обвинение серьезное. Насильников никто не любит, более того, казнят их так, что желающих оказаться на их месте нет. Хотя то, что он об этом сам рассказал, свидетельствовало о правде — мог бы что-нибудь другое придумать.

— Вот вам Круг! — он осенил себя Святым Кругом. Нет, аура чистая, говорил правду. Ни малейшего изменения не проскочило.

Юноша бледный со взором горящим… и хреном стоящим. Хотя какое там, после года в Легионе он настолько возмужал и окреп, что по возвращении уже купцу с коновалом за свои яйца следовало опасаться.

— Ладно, зови остальных, — я помассировал виски.

Трикс встал со стула, подошел к двери и вызвал своих товарищей, сидевших в коридоре.

— Итак, господа. С сегодняшнего дня вы уволены из Легиона и отправляетесь к другому месту службы. Скажу сразу, за вас возьмутся всерьез, и нынешняя муштра вам покажется отдыхом. Срок службы неизвестен, но служить придется долго. По поводу ваших преступлений можете не беспокоиться — как только вы окажетесь за воротами части все то, что было, прощается. Готовы послужить Короне?

— Так точно! — рявкнули одновременно легионеры так, что задрожали стекла, а дремавшая на подоконнике снаружи кошка взвилась с дурным мявом и спросонья полезла на дерево.

Я потряс мизинцем в ухе. Громогласные вы мои…

— Ну раз готовы, подходите по одному и подписывайте свои контракты. Обратной дороги не будет.

К чести собравшихся, ни единого сомнения на лицах не возникло. Все поставили закорючки под контрактом, а Трикс вывел такую витиеватую подпись, что даже я залюбовался.