Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 97 – Филипп Краснов

Ударив по своим ненавистным врагам, Летард на некоторое время перестал контролировать ситуацию. Единственное что он мог делать, это бить и резать, и так продолжалось не меньше десяти минут, покуда, наконец, не выбравшись из бойни, он окинул её издали оценивающим взглядом. По трупам своих соплеменников на борт когга целыми толпами врывались свежие силы даарингов, в то время как количество эгондов, защищавших палубу, стремительно редело. Мельком окинув взглядом остальные корабли, Летард понял, что сражение безнадёжно проиграно. По всем правилам, он должен был сложить оружие, и спасти оставшихся в живых воинов, и вероятно он бы так и сделал, если бы бился с кем-нибудь другим. Сдаваться же даарингам Летард не собирался и, мало того, покуда ещё мог, он желал забрать их с собой на тот свет как можно больше.

С ясной головой и холодной решимостью он разбил на корме две масляные лампы, облил ими палубу, а после, выхватив из кованой подставки факел, обдал всё больше заполнявших его корабль даарингов яростной усмешкой и, не раздумывая ни секунду, бросил его на палубу.

* * *

Альвин видел как «Друид» вспыхнул. С замиранием сердца он смотрел, как корабль его отца всё быстрее окутывает пламя. Вскоре огонь перекинулся и на прислонённый к нему дааркар, и в тот момент как вспыхнул его парус, Альвин увидел на палубе когга человека. Все дааринги спасаясь от огня, бросились в воду, и поэтому он не сомневался что это его отец. Вероятно, он был ранен, поэтому опирался о борт.

Сердце Альвина предательски сжалось, его отец был жив, и ему нужно было сейчас сделать всего одно действие – перекинуться через борт и прыгнуть в воду. И именно в тот момент, когда он уже перевесился через борт, с гулким треском, опаленная, переломилась мачта. Человек не успел отскочить в сторону, и всем своим весом она придавила его к палубе.

Альвин ещё несколько минут упорно вглядывался в догорающий корпус когга, но фигура его отца так и не появилась.

Победив флот эгондов, три оставшихся дааркара устремились к берегу.

Джай сильно нервничал. Предстоящий разговор был самым важным в его жизни, и он очень боялся его исхода. Перед тем как постучать в дверь он несколько раз повторил всё, что хотел сказать, и только потом обдал дубовое дерево россыпью неуверенных ударов.

Когда глухой звон последнего стука стих, Джай чуть было не бросился прочь, лишь одной силой воли заставив себя остаться на пороге. Вскоре за дверью послышались шаги, и жёлтая кожа на его лица вся покрылась крупными каплями пота. В то время когда замок протяжно щёлкал, его нутро твердило, чтобы он немедля убирался отсюда, но ручка провернулась и дверь, открывшись со скрипом, отрезала ему все пути к отступлению. Озаряемый светом лампы в проёме возник высокий лагарт, на его лице отпечаталось недовольство. Увидев, кто стоит перед ним, он вобрал в лёгкие больше воздуха и, сделав шаг вперёд, грозно прошипел:

— Чего тебе нужно вечером в моём доме, раб?!

— Я… я… – Джай готов был провалиться сквозь землю, но, вспомнив, что стоит на кону, всё же смог собраться, – я пришёл просить у вас дозволения, господин Васу…

— Дозволения?! – гневно гаркнул хозяин дома. – Это ещё что такое?!

— Дело в том, – еле слышно проговорил Джай, – что я и Айша, мы… мы хотели бы пожениться.