Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 80 – Максим Антипин

— Кто же спорит, – буркнул бритоголовый, – особенно, когда такое представление.

— Да, верно. Мы с парнями разрешили матросикам взять пару себе, до основного дележа. – Ароматный пират потянулся, зевнул, – не охота пользовать их тут, среди разрухи и трупов. Им же разрядка как-никак.

— Угу.

— Тоже хочешь? – Улыбка появилась и все шире растягивалась по лицу Парфюмера. -Хочешь? ХОЧЕШЬ?

— Хочу… Хочу тебе башку твою тупую прострелить! – Грубо сказал Трон, – стереть ухмылку.

— Ты это умеешь! – Поднял указательный палец вверх, – однако не станете отрицать, милостивый государь, что насилие находит отклик в вашей душе.

— Находит.... – Затянувшись новой порцией дымка, лысый корсар вспоминал. Вспоминал, как сам творил темную над покоренными. Да кто не творил? Слабое оправдание, а оправдания нам не нужны. Факт. Факты упрямы.

Обратившись к толпе, спросите, кто не любит доминировать? Промолчат, а те, кто скажет, что ему не интересно, нагло врут. Мало, что сравнится с чувством власти, истязания и насилия над теми, кто слабее тебя. Особенно, если сие действия приправлены похотью. Всякая замухрышка желает чувствовать себя королевой, а слабак – непререкаемым вожаком стаи. Эх…

Каждый раз, каждый, после свершения подобных поступков, юноша ощущал некую тоску, чувство собственной пустоты. Зачем совершил это вновь? Зачем? Тем не менее, акты насилия повторялись раз за разом. Снова и снова, и не было их веренице конца. Пройдет немного времени, сигарила затухнет. Колесо смерти прокрутим вновь…

Задумчиво пыхтя, Трон украдкой наблюдал за боевым товарищем. Парфюмер, перестав подкалывает его, зачарованно следил за происходящим, словно зритель, посетивший нашумевший спектакль. Шептал себе под нос что-то, не разобрать, даже сидя поблизости, а правой рукой теребил некий предмет, скрытый под робой в районе грудной клетки. Бритоголовый да и многие, подозревали, что наш мастер и властитель ароматов носит под одеждой сильный, могучий амулет. Откуда он у него, какими свойствами обладает и почему скрывает от взглядов внешнего мира, никто не знал. На любой вопрос по данному поводу следовали несуразные шутки, краткое молчание и смена темы. Как околдованный, смотрит, сжимая предмет под одежкой. Пожалуй, последую его примеру. Тяжко, продолжительно вздохнув, Трон отвернулся от тартужанина, погрузившись в созерцания воплощения воли победителей.

Юная худощавая туземка одной рукой пыталась прикрыть небольшую грудь, другой отталкивала от себя возбужденного насильника. Коллеги по "кровавому цеху" подбадривали его возгласами, криками. Хлопали в ладоши, громко смеялись. Что удивляло Трона, так это методичная работа Дона Армавискона, орудующего в паре десятков метров. Окружающая возня его нисколько не трогала. Парни из его десятка уложили раненных стонущих аборигенов в ряд. Всем несчастным точными ударами прикладов духовых ружей сломали ключицы. После таких манипуляций руками особо не подвигаешь, и не станешь мешать процессу. Да и дробить косточки приятное занятие – попробуйте на досуге.

Дон улыбался. Столько коленок перед ним! Он, в отличие от большинства, приятно пах, выглядел опрятно и свежо. Обмахивался красивым, искусно выполненным веером. Покашляв для приличия в кулачок, достал пистолет, заряженный особыми пулями. Пулями, которые сделали его непомерно богатым и в то же время одержимым самой идеей подобного заработка.