Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 52 – Максим Антипин

Обстановка вокруг царила весьма удручающая, я вам скажу. Обугленные, без парусов, мачты в количестве двух штук крепко стояли на своих местах. Пушки, коих на квартердеке находилось по двенадцать, провалились на спаленных лафетах и небрежно лежали. Из трюма поднимался легкий, быстро уносимый ветром дымок, несущий помимо запаха сгоревшей древесины, еще и жаркого. Жаркого из человечины. Ибо экипаж судна был внушительным, около сотни человек, да и как само судно: длиной порядка тридцати метров, шириной – девяти. Людские останки застыли в позах муки и страха. Температура, судя по всему, колоссальная, сжигала бедолаг в считанные мгновенья. Отличительной чертой, характеризующей все трупы, было следующее: самое обугленное место, прямо черное, находилось в области живота либо груди. Остальная поверхность тела выглядела не менее специфично. Лопнувшая во многих местах кожа с прикипевшей к ней клочками сгоревшей одежды. В местах разрывов виднелись пропеченные мышцы, покрытые хрустящей корочкой.

Складывалось впечатление, что огонь сначала проникал внутрь тел, а потом "пропекал" плоть несчастных. Осматривая погибших, приходило понимание: это не фаербол и не струя ручного пламени. Нечто иное испепелило их изнутри.

Элементы же корабля опалены в свою очередь таким образом, словно их поливали струёй огня избирательно. Точечно. Одним словом, локальный пожар, разведенный в той или иной части судна. Цель ясна: поскорее вывести его из строя, оставляя места для маневров.

— Да уж, – Князь носком сапога рисовал кружочки на уцелевших досках палубы. Красками ему служил слой пепла, сажи, а дощатый настил – холстом.

— Матросы! Проверить все от носа до кормы, облазить досконально палубы, вплоть до трюма. Все ценное к нам на борт, трупы и их останки сложить в одном месте, на опер-деке. Пошли, Трон, поможешь мне обследовать каюту капитана. – Отдавая приказы, Помещик ясно дал понять, посылая невербальные знаки глазами и лицом, что предстоит разговор. Серьезный.

— Идея годная, пошли. – Трон первый направился к обугленной, слегка приоткрытой двери каюты, которая, как и на корабле "ТАртуга", располагалась в центре кормы. Подойдя поближе, абордажники заметили, что стальные петли расплавились, вход будет непростым. Как же открыть дверь, коли она намертво встала, преграждая путь? Отойдя на пару метров, достав одну из громыхалок, скрутив колесико мощности на минимум, произвел серию выстрелов в дверь, превращая ее в груду щеп. На грохот обернулась почти вся команда, с интересом наблюдая за действиями флибустьера.

Представление продлилось недолго. Оставив от дубовой преграды лишь воспоминание, Трон прошел в образовавшийся проход, а следом за ним проскользнул Помещик. Конечно, эта маленькая эпичная сцена не укрылась от взора Гар-зара. "У них свое виденье ситуации, пощебетать хотят, даже не скрывают. Может, Помещик хочет убедить его сбавить темп, не переть напролом? Кто знает?". Так думал капитан, а после решил выпить стаканчик этиловой амброзии. Все, что его могло интересовать, уже случилось, а коли наметится еще что-нибудь занимательное, доложат. В этом он уверен.

На удивление абордажников, помещение осталось целым. Пламя пощадило его. Единственным напоминанием о трагедии служило тело капитана, с дырой в груди, восседающее за столом, да сгоревший бортовой журнал. Мертвец застыл в позе, будто ждал удара. Пустые глазницы смотрели в центр каюты. Очи, лопнувшие от температуры, растеклись по лицу. Знаете, когда прекрасная дева плачет, тушь течет… Вот прекрасное сравнение. Кончики белого парика завернулись, почернели, расплавились и слиплись. Бежевый костюм прилип к плоти, местами выступали более темно-коричневые пятна. Та же история случилась и с белоснежными чулками. Ноги полной подошвой в темных туфлях опирались на ковер. Обеими руками, пальцами, украшенными кольцами, вцепился в столешницу. Мертвой посмертной хваткой.