Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 169 – Максим Антипин

— Я, братья мои, ничего не боялся, не боюсь, и не буду боятся! Запомните, неприятель подвержен страху не меньше вашего! Дрожит, словно лист на ветру, желая забиться в самый темный угол! Кто бы ни был моим противником, ярость моя, мой дух, помогали положить любого на лопатки. Сбить с копыт любого! ЛЮБОГО быка! Однако череда побед обрывается всегда внезапно, на вершине триумфа. – На изуродованном лике появилась тень грусти, сожаления. Вождь замолчал ненадолго, дабы все присутствующие прониклись. Осознали важность момента.

— Мне исполнилось двадцать зим, когда первые отряды альбокорийских захватчиков стали просачиваться в наши горы. Многих вождей подкупали, а несговорчивых отправляли повисеть на близ растущих деревьях, снабдив украшением в виде веревки. Словами не передать событий того дня, узрите мои воспоминания, однако от пояснений не откажусь.

Тот злополучный день, как сотня альбокорийских солдат вошла родимое горное село, помнил ясно. Хоть ваш верный слуга, Ин-ке Обезображенный, лишился силы виденья очей, память служит верно. Молодой Сотник заставил толпы селян встать на колени, поклониться и признать власть императора. Гордый же юноша остался стоять на своих двоих. Вождь племени покорился, его свирепые защитники-мужи покорились. Старики, дети и женщины пали ниц перед красавцем сотником, несущим власть, Богами данную императору альбокорийскому. – Однако я презрительно плюнул, скрестив руки на груди.

Сотник спешился с крупного в яблоко коня, грива коего заплетена в косичку, медленно подошел к бузотеру.

— Ты смел, парень. – Альбокорийский предводитель говорил на ломаном языке чкеров, – насколько же еще вкупе и глупый. – После причмокнул, водя языком по передним зубам.

— Иди прочь, пришелец, убирайся! – Ответил на плохом альбокорийском, – тебе и им! – Указывал пальцам поочередно в солдат, – тут не рады! – Юноша прищурился, опустил руки, с угрозой сжимая кулаки.

— Хорошо, победи меня, я пойду прочь. Защити землю не языком. Делом. – Говорил и причмокивал. Мьц-мьц-мьц. Как это бесило отважного горца! Так как Сотник видел, что у храбреца нет с собой оружия, снял свой меч и легкие доспехи, отдав помощнику, восседающему рядом на лошади.

— Чем снабдили нас Боги! Тем и будем решать судьбу! Мьц. – Захватчик встал напротив защитника. Жители села и солдаты образовали большой круг. Ринг, стены которого живые люди.

Горец встал в боевую стойку, враждебно щелкая суставами, разминался. Мышцы перекатывались под кожей, играли. Годы работы в поле и физические упражнения сделали свое дело. Чкерец силен и вынослив, нагонял страх на многих своим атлетичным внешним видом да суровым лицом. Гнев распирал, и если не дать ему выход, то он попросту разорвет его.

Сотник напротив – худощав, поджар, высок. И самое главное – холоднокровен. Ни одной эмоции. Лик подобен каменной маске. Он медленно шел по кругу, изучая противника, беся своим спокойствием и постоянным, оценивающим причмокивание. Чкерец бросился в атаку, свирепо размахивая кулаками. Удары проносились в сантиметре от лица и тела Сотника, но как играючи альбокориец уклонялся, забавлялся. Танцевал легко и непринуждённо. Ответных выпадов не совершал. Пока. Ждал, выматывая, заставляя свирепеть горца все больше и больше.