Книга Тайна Туманных островов, страница 51 – Александр Дубков

В разговор вмешался Ринн:

— Мы в землях Номада, это ясно. А в этой стране городов на побережье нет, уж я то знаю.

— Действительно, кочевники Номада не торгуют и не общаются ни с кем, – заметила Лиярра.

Джарри озабоченно покачал головой. Что можно ожидать от местных жителей? Да всего чего угодно! Островитяне плавают по всему миру, за исключением разве что Океана Бурь, торгуют или воюют с большинством стран Ливендола и Айрона. А вот в Аттарикуме единственным государством, с которым Островная империя имеет постоянные контакты, является Риген. Номад, Ассах или страна Южных эльфов – белые пятна для островитян. Что уж говорить про бернийцев или ривеннов… Антракор и Даремир впервые попали в эту часть света. Только Ринн и Лиярра бывали когда-то в Ригене, но эта страна находилась далеко на западе, и потому даже они не могли ничего рассказать про Номад и его обитателей.

— Ясно одно, – сказал Берр, – куда бы мы ни пошли, везде нас ждет неизвестность. Но, по моему мнению, разумнее было бы направиться в глубь пустыни, так как на побережье шанс встретить номадов очень мал.

— Ты прав, друг, – высказался и Даремир, – идем в пустыню, найдем местного правителя и будем надеяться на его помощь.

— Не нравится мне идея искать помощи у кочевников, – пробормотал Дюрири. – Но другого выхода, похоже, нет.

Той же ночью отряд, прихватив остатки воды и провизии, ушел искать спасения в пустыню, даже не предполагая, какие тяжелые и трагические испытания ждут его в песках Номада.

По мере продвижения на юг тучи рассеялись, и путники увидели звезды и Серебристый Пояс – полосу, простиравшуюся от горизонта до горизонта. В отличие от экваториальных широт, Пояс здесь был гораздо выше и ярче, как на западном побережье Ливендола или в Бернии. В его свете меркли отдельные звезды, а пески пустыни принимали призрачный бледно-голубой оттенок.

— Это хороший знак, – оживился Дюрири. – Прямо как у нас на севере.

— Мы сможем ориентироваться по звездам, – поддержал Ринн.

Каплю дегтя добавил капитан островитян:

— Днем нас уже не будут защищать облака. Придется делать привалы и прятаться от солнца, а идти только ночью.

Пять дней шли путники по пустыне, прячась днем от обжигающих лучей солнца, а ночью, шаг за шагом, продвигаясь все дальше и дальше в глубь Номада. Дневная жара сменялась холодными ночами, сильный ветер поднимал тучи песка и мешал идти, дышать, думать. Люди, непривычные к таким условиям, оказались на грани нервного срыва.

Песок был повсюду: натирал ноги, скрежетал на зубах, лез в глаза, под одежду, набивался в складки, застревал в волосах. Все тело чесалось, а отсутствие достаточного количества воды усугубляло и без того тяжелое положение.

Лиярра в порывах отчаяния жалела, что не утонула. Антракор ругал себя за то, что ввязался в авантюру, заведшую его на край света. Сначала сражение с островитянами, в котором Дюрири выжил только благодаря помощи Даремира Злата, затем буря, чуть не утопившая их корабль и, наконец, эта проклятая пустыня! «Сейчас нежился бы в объятьях красивых женщин где-нибудь в родных краях», – думал берниец, и эта мысль добивала его окончательно.

Матросы-островитяне брели молча, полагаясь на удачу и опыт своего молодого капитана. Но с каждым новым днем их силы истощались, а вместе с ними – и надежда на спасение. Только Джарри Берр, Даремир Злат и Ринн еще держались, подбадривая остальных. Джарри забрал поклажу у Лиярры и закинул себе за плечи. Даремир подставил измученной аккурианке богатырское плечо, и так они продолжили путь.