Книга Нож для бумаг, страница 93 – Алексей Кукушкин

Русские пригнали сюда броненосную батарею “Первенец”, которая уже четыре года несет службу в этих водах, – ответил Того, вспоминая полученные от разведки флота сведения. А из свежих кораблей, которые прибыли недавно, наши агенты упоминали броненосный фрегат “Адмирал Чичагов” – низкобортный монитор и красавец – крейсер “Генерал-Адмирал”, под руководством капитана Тыртова Сергея Петровича – известного своими шалостями и трюками задиры. Кстати командует “Первенцем” Яков Иванович Купреянов – сын губернатора Аляски. Влиятельный человек и тоже с большими амбициями, ну а начальник над ними вице-адмирал Василий Иванович Попов защитил Петропавловск во время восточной войны, гидрограф и кораблестроитель – такие капитаны наш отряд на шлюпках разнесут, не поморщится, надо бы русских проучить, но в открытое боестолкновение не вступать.

— На суше в гарнизоне, какие части у них сосредоточены? – уточнил Ито, раскручивая в голове тему с высадкой морского десанта, чтобы с берега потребовать у русских извинений.

Но слова контр-адмирала Того прозвучали как набат. 7-я пехотная дивизия, под командованием генерал-лейтенанта Кузьминского Павла Васильевича, состоявшая из 25-го Смоленского генерала Раевского полка, 26-го пехотного Могилевского полка, 27-го пехотного Витебского полка, 28-го пехотного Полоцкого полка и 7-й артиллерийской бригады. Такое соединение сметет нашу 4-ю пехотную дивизию Киётаки Куроды в залив Петра Великого, если мы задумаем ее там высадить. Ведь с нею ничего не смог поделать под Салтановкой^[85] сам железный маршал самого Наполеона Луи Никола Даву, знаменитый тем, что не проиграл ни одного сражения, а в Бородинском сражении дивизия защитила Курганную батарею и совершила еще множество славный деяний.

— Владивосток это не Бангкок, – поддакнул капитан крейсера Иноуэ Есика.

Эти слова оказались роковыми в его карьере, и маркиз Ито, помня слова главкома флота Кавамуры Сумиёси о плохой ревности к службе данного моряка, и любви морских птиц к кораблями под его командованием, взревел как вулкан, отдавая приказы направо и налево:

— Капитану 1-го ранга отправляться на миноносцы, проинспектировать, а потом командовать ими в походе, – сам подумал море отмоет то, что позволят себе птицы, – контр-адмиралу Того командовать крейсером, в походе, развести пары и выходим в океан.

— Всем офицерам пришлось подчиниться, и два новейших бронепалубных крейсера и четыре миноносца задымили, стали выходить в штормовой океан. На мачте флагманского броненосца “Фусо”, взвился сигнал – счастливого пути!

Океан встретил их в начале пути легким волнением и северным ветром. Но крейсера держались рядом, и миноносцы поспевали вслед за ними, затем к следующему утру, когда волнение усилилось, каждый из крейсеров был вынужден взять по два миноносца на буксир, так как волны переливались через хрупкие скорлупки, и вода, попадая в топки котлов, гасила их. Когда отряд находился на траверзе Токио и крейсер “Цукуси”, обладатель низкого борта, стал терпеть подобные невзгоды. Маркиз Ито, страдающий от морской болезни, лежал на койке и размышлял о том, что сам океан подсказывает ему правильные действия: “Отпустить низкобортный крейсер и миноносцы укрыться в гавани Токио, а самому, направляться в этот грозный Владивосток”. И как только он отдал все необходимые распоряжения, корабли сопровождения ушли. Бронепалубный крейсер “Идзуми” остался один бороться со стихией и продвигаться к вражескому порту, океан относительно успокоился и дальнейший путь прошел без приключений, лишь в памяти остался тот раненый кит, которого они зацепили форштевнем “Цукуси”, когда выходили из гавани Осаки. Маркиз Ито обратился к капитану крейсера Хэйхатиро Того, когда крейсер проходил траверз нового торгового порта Хакодате, из которого выходил японский пароход и входил американский из-за дальнего расстояния даже в подзорную трубу было не разобрать: