Книга Нож для бумаг, страница 49 – Алексей Кукушкин

Маркиз закончил размышления и взял в руку донесение от командующего императорской гвардией генерала Козо. Как знал его маркиз, он всегда был активным и придерживался Школы нападения, и вот сейчас его дивизию послали усмирять целых десять тысяч аннамских повстанцев, которые были набраны из числа бывших солдат армии этого государства. Причём они не были технически отсталым, просто его технологии работали на других принципах, нежели это было принято в западном мире.

Маркиз держал схему сражения, подготовленную твердой рукой начальника штаба. Разглядывал символы и стрелки, как будто очутился сам в гуще событий, и видел и наступающую, стреляющую залпами пехоту. Аартиллерийские орудия С./67 стреляющие разрывными гранатами весом в 6,2 килограмм на дальность 3400 метров и сеющие ужас и опустошение в рядах врага, а также горную артиллерию, которую выкатили на прямую наводку С./64, чьи 4,3 кг снаряды наносили непоправимый ущерб центру повстанцев. Два эскадрона приданные гвардейской дивизии тонкой завесой растянулись за позициями коллаборационистов и готовы были разрубить или насадить на пику любого желающего покинуть сражение. Но и повстанцы не были овцами, идущими на заклание, а яростно отстреливались и порой переходили в контратаку как писал генерал Козо. И потери в рядах японских войск были колоссальные. Причём без проблем были заняты многие провинции в Аннаме. Вот сейчас наступил момент протрезвления, что войны без потерь не бывает. На родину – в провинцию Эдо полетели похоронки, а власти в Японии получили приказ нанять еще 5600 новобранцев для гвардейской дивизии.

Гвардейская дивизия победила повстанцев только тогда, когда подошла 2-я пехотная дивизия Ясуката Оку, которая тоже потеряла 2100 солдат, но окружила повстанцев цепляющихся за каждый дом и дерево, но не желающих отдать противнику, ни пяди родной земли.

Вся мировая пресса потешалась над японскими войсками, как их только не клеймили. Французы из провинции Тамки, а именно 12-я пехотная дивизия, не рассматриваемая нами за серьезного противника, а сейчас сокращенная до одного батальона в тысячу человек, присылали нам шутливые подарки. Командир дивизии – генерал Козо от неудовольствия императора совершил акт харакири.

13 марта i883 года – Осака – утро. Капитан Хэйхатиро Того прибыл в порт Осаки. Здания стояли все те же, все так же рыбаки ловили рыбу и женщины стирали белье. Но, что-то неуловимо поменялось, появились новенькие с иголочки японские пароходы, куда отрабатывали погрузку части 1-й, 4-й и 5-й пехотных дивизий, по разговорам в кабаках, строились отличные три верфи, и скоро его страна и империя сможет сама строить боевые корабли. По сравнению с умиротворением Новых Гибрид и Санта Исабель здесь кипела жизнь вовсю. Командующего ВМС Сано не было на базе, все наши корабли были в Аннаме, где как он слышал от моряков, были тяжелые бои в Хайфоне. У наших войск была плохая выучка, и потери просто зашкаливали. Императорская гвардия утонула сперва, в собственной крови, а затем в крови Аннамцев, у которых не приняли капитуляцию, а прирезали как свиней, и японским солдатам было их не капельки не жалко, так как вспоминали погибших товарищей и орудовали мечами.

14 марта i883 года – Тонкинский залив – день. Командующий всем военно-морским флотом империи Ямато шестидесятиоднолетний Сано Цунэтами вывел четыре своих корабля в Тонкинский залив. За последнюю неделю он кишел французскими транспортными кораблями, но рыбаки доложили, что есть среди них и военный корабль. А их оказалось целых два. Башенные мониторы “Tempete” и “Тоnnerre”. Сано заглянул в справочник иностранных флотов, услужливо поданный одним из офицеров, и выяснил, что водоизмещение кораблей 5500 тонн, больше чем у его флагманского броненосца, на полторы тысячи тонн. “Значит, французы могут себе это позволить”, – решил престарелый адмирал. Паровые машины мощностью в 4500 лошадиных сил и 32 котла смогут разогнать эти два корабля до фантастических тринадцать с половиной узлов. Бронирование тоже впечатляло – 14 дюймов железной брони были недоступны, самым мощным, находящимся на его эскадре 9,44-дюймовым германским орудиям. Сами же французские корабли были вооружены, каждый парой 274-миллиметровых 20-калиберных орудий образца i875 года, которые превосходили наши пушки.