Книга Проклятье Первородных, страница 101 – Мари Браулер

— Да. Давайте в четверг в семь вечера. Тогда до встречи, — доктор Монморанси делает над собой огромное усилие, чтобы тепло улыбнуться, так как с Клеоном они знакомы со времен его обучения в университете.

Клеон прощается как ни в чем ни бывало и выходит из кабинета.

Монморанси долго смотрит на закрытую дверь, не двигаясь в кресле. Она старательно сдерживает поток эмоций. Откуда возникла мысль у дипломированного специалиста, что перед ней — не человек? Что за бред? Нельзя же при каждом необъяснимом случае впадать в маразм и околонаучные сказки?

Скорее всего, что-то не доработали в аппарате снижения бета-ритмов. Или не учли различия в мозговой активности, а у Клеона оказалась очень высокая скорость мозговых ритмов. Хриплый шепот неизвестных слов доктор силой воли старается вычеркнуть из собственной памяти. Даже себе она никогда не признается, какой уровень безумного страха испытала, услышав утробный звук.

* * *

Комната с богатым убранством. Задернутые жалюзи. Поблескивающий маслянистым черным блеском базальт со стен, пола и потолка. Плотную темноту рассеивает только одна настольная лампа странного желтого цвета.

Сидящий в кожаном кресле протягивает руку и берет простой кнопочный телефон, лежащий на тумбочке. Сюрреалистично выглядят блестящие черные ногти, не имеющие отношения к современному маникюру. На безымянном ногте правой руки золотом начерчен знак — круг, перечеркнутый в середине чертой.

— Вы не справились со своей задачей, — говорящий прилагает все усилия, чтобы хриплый голос походил на человеческий. — Один проход разрушен! Результаты многолетней тщательной работы уничтожены. Скрещенным пришлось уйти вниз потому, что вы не выполнили свое задание!

Можно догадаться, что на другом конце собеседник пытается оправдаться, приводя, наверное, какие-то разумные аргументы. И даже не видя собеседника чувствуется парализующий страх перед сидящим в кресле с черными ногтями.

— Никого не интересуют ваши жалкие оправдания. Теперь процедуру придется начинать сначала, — голос срывается на хрип и все меньше походит на человеческий. — Вас предупреждали, насколько опасна экспедиция. Из всех людей он единственный, кто сможет найти проходы. В силу своей природы.

И снова сквозь трубку ощущается дикий страх собеседника с другого конца. Скорее всего звучат дрожащие заверения в том, что все будет исправлено и больше не будет допущено никаких промахов.

— Вы должны его остановить! Не дайте ему найти остальные места! — звучит как приказ, не принимающий никаких возражений или сомнений.

Фигура в длинном черном одеянии, переливающимся неровными полосами в свете желтой лампы, медленно встает с кресла и подходит к сплошной базальтовой стене. Злиться Первородные не могут. Да и испытывать любые другие эмоции само-рожденные не умеют. Нет такой функции у тех, кто однажды навсегда отказался от вселенского порядка мироздания.

Однако страх — естественный инстинкт, позволивший однажды материи выжить в кромешной тьме и хаосе первозданной планеты.

Стоящий прекрасно понимает, чем грозит подобное нарушение в столь тщательно разработанном плане по выходу на поверхность планеты. И понимает, что создатель плана, гениального и извращенного одновременно, придет в ярость, что может повлечь за собой неконтролируемые последствия.