Книга Двойник Запада, страница 102 – Лия Арден

Я бы хотела очутиться в спокойной темноте, но на самом деле оказалась в водовороте кошмаров. Мне чудилось, что я вижу Ришу и Раяна. Они что-то мне рассказывали, а затем горели в огне вместе с моим дедушкой и Шином. Я видела Наён, предлагающую мне еду и потом рыдающую над изувеченным телом Джуна. Я вопила не переставая, бросаясь на запертые решётки, а Джун умолял меня успокоиться, ведь это сон. Раз за разом я видела, как Минсу и Сэён заходили в павильон вместе с младшими учениками и тот снова взрывался. В каждом сне я пыталась спасти хоть кого-то, но у меня не получалось. Каждый раз я оставалась абсолютно одна.

Я почти забыла, что у меня была другая жизнь, в ней были другие, счастливые моменты, когда я улыбалась, радуясь поездке в храм. Смеялась с дедушкой, представляя, как неуютно будет Раяну играть перед остальными учениками, которые и так смотрели на него с трепетом и восхищением. Пробовала вино, принесённое Ришей. Хвалила младших учеников за то, что те хорошо справлялись с удержанием равновесия на дереве. Незаметно для Эйдена касалась руки Джуна, слушая небылицы о Пятом Драконе. Даже мой первый поцелуй с Джуном ускользнул куда-то во мрак. Оставляя меня в бесконечном круговороте повторяющегося кошмара.

Губы болезненно треснули, когда я разомкнула их, чтобы застонать от боли во всём теле. Попыталась открыть глаза, но не получилось, веки словно слиплись. Я с трудом перевернулась на бок, с губ сорвался судорожный вздох. Чьи-то руки меня подхватили, помогая принять более удобную позу. Поверхность, на которой я лежала, ощущалась слишком твёрдой, чтобы быть кроватью, но это и не голая земля.

Мне что-то говорили, но я ничего не понимала, все звуки слились в неразборчивую кашу, а голова оставалась ватной. Кто-то помог мне сесть, спиной я прислонилась к неровному камню, пару раз вдохнула и выдохнула, пытаясь справиться с подкатившей тошнотой после такого простого действия. Наконец удалось открыть опухшие глаза, но зрение было мутным.

— Аша, пожалуйста, кивни, если ты меня понимаешь, – чужой тихий голос дрожал.

Я слабо кивнула, и в ответ послышались всхлипы, которые пытались сдержать, зажимая рот рукой. Я вяло моргнула, концентрируя внимание на знакомых янтарно-карих глазах. Волосы Наён были спутаны, а чёрная краска сошла, открыв такой же, как и у меня, натуральный каштановый цвет. Я подняла руку к горлу, ощутив, что оно плотно замотано. Я хотела задать вопрос, но вышло жалкое протяжное мычание. Наён прикрыла мне рот трясущейся рукой, она беззвучно плакала и дрожала всем телом.

— Прошу тебя молчи! Не пытайся ничего говорить! Я знаю, что ты хочешь спросить… я всё… знаю… – шептала она, прерываясь на всхлипы, близкая к истерике. Наён закусила нижнюю губу, усилием сдерживая нервную дрожь, но руки от моего лица не отняла. – Клянусь, я расскажу всё. Только не пытайся говорить. Кивни, если обещаешь.

Она сидела ко мне впритык и говорила очень тихо, так что я едва разбирала слова. Я должна была обрадоваться, что Наён жива, но не ощутила ничего, зная, что это начало одного из моих повторяющихся кошмаров. Я уже видела его, поэтому никак не отреагировала, продолжая смирно сидеть. Медленно я оглядела место, где мы оказались.

Здесь сумрачно, но глаза быстро привыкли к темноте. Нас заперли в какой-то клетке или пещере. Три стены каменные и решётка вместо двери. Напротив другая камера, отделённая от нас то ли туннелем, то ли коридором. На мгновение мне показалось, что там тоже кто-то есть. Я прищурила глаза, но не смогла разобрать точнее. Слишком далеко, вся камера утопала в тенях.