Книга Во главе закона, страница 21 – Лия Арден

Ни Кай, ни Веста не расслабились, на что Гипнос издал страдальческий вздох, взял руку Элиона и оставил неглубокий порез на пальце. Бог сна улыбнулся, когда Элион вскинул на него изумлённый взгляд.

— Никакой боли, – пояснил Элион.

— Это не всё, – привлёк внимание Морос, указав на рану. Успела набежать лишь крохотная капля крови, прежде чем порез затянулся.

Иво и Кассия заинтригованно подались вперёд.

— И ещё кое-что, – бросил Гипнос и одним уверенным движением нанёс более глубокий порез, едва не срезая часть подушечки.

Элион ахнул, кровь полилась на столешницу. Он усилием воли сосредоточился на истинных ощущениях, и страх боли растаял: он и в этот раз не почувствовал ничего, разве что слабый зуд. Однако его выступившая кровь и неровные края раны распались на чёрные хлопья. На несколько секунд они отделились, и сердце Элиона упало от воспоминаний, как он буквально растворялся, оказавшись в прошлом на Переправе. Но в этот раз хлопья мгновенно вернулись в рану и буквально залатали разрыв, убрав не только порез, но и кровь, не оставив шрама.

Кто-то растерянно ахнул.

— Я видел нечто такое, – признался Элион, потерев палец. – Это было, когда Грайи вытолкнули меня ненадолго на Переправу из сумеречного мира, тогда они создали щель и велели отнести осколок Пандее Лазарис. Но я не знал, что она будет ребёнком, я понёс её на маковые поля, но не смог дойти до дома. Я начал буквально распадаться на части. Грайи предупреждали, что у меня будет мало времени и я обязан вернуться в сумеречный мир.

Морос и Гипнос кивали, слушая его сбивчивый рассказ.

— Это всё из-за отсутствия тела и входа, точнее, двери в сумеречный мир, а именно зеркала, – взялся за объяснение Морос. – Ты стал следопытом смерти, Грайи это поняли и сумели протолкнуть тебя через щель, но в этом случае ты оставался изъяном на Переправе, поэтому ты начал… вроде как разрушаться. Ты не чувствуешь, но сам полностью состоишь из этих хлопьев. Артефакт Танатоса в какой-то мере создаёт твоей душе физический облик, хрупкую поверхностную оболочку, которая держит единую форму. Но предполагаю, что скорость восстановления может быть разной из-за серьёзности и количества травм. – Он указал на недавно зажившую руку.

Элион озадаченно моргнул, на лицах остальных читалось схожее недоумение. Гипнос сжал нож, а после сотворил знакомую магию: клинок прошёл через его ладонь и с лязгом упал на столешницу.

— Вы все знаете, что мы можем на время менять структуру объектов, чтобы они становились легко проходимыми, например стены или пол. Этот талант есть у меня, Мороса, Камаэля, Весты и даже у Кассии, хотя ей овладение навыком даётся тяжело. Настолько, что она до сих пор с ним едва справляется, – напомнил Гипнос и дождался согласного кивка от Элиона. – Но Танатос был первенцем. Он хоть и мой брат-близнец, но родился старшим, и он единственный обладает второй стороной этого дара.

Гипнос хлопнул ладонью по столу, но место удара стало тёмным, потеряло целостность, и его рука прошла сквозь столешницу, а затем вновь наружу, и столу вернулся белый цвет мрамора.

— Мы меняем структуру объектов, делая их иллюзорными и легко проходимыми, но Танатос мог менять свою структуру. Ему не нужно было делать стены иллюзорными, чтобы пройти, он делал иллюзорным себя, своё собственное тело.