Книга Во главе закона, страница 176 – Лия Арден

Замок пискнул, открывшись. Элион распахнул дверь, и его встретила ожидаемая тишина. Разумеется, Вега не была настолько глупой, чтобы вернуться после содеянного домой. Не скрываясь, он включил свет. Если она следит за квартирой, то пусть знает, что он идёт за ней по пятам. На всякий случай он проверил все комнаты на возможную западню, но Веги действительно не было. С трудом Элион расслабил стиснутые челюсти, зашторил окна, надел пластиковые перчатки и принялся делать то, что никогда не собирался себе позволять: шарить по её вещам.

Он свалил в сумку всё, что могло пригодиться для дальнейшей проверки: забросил туда подозрительные лекарства, захватил инъекции, которые должны были ей помогать не спать и не видеть сны. Ни ноутбука, ни телефона, ни другой полезной электроники он не нашёл. Даже жёстких дисков или флешек. Вега была профессионалом, храня большую часть нужной информации в своей хорошенькой головке, но и у неё было слабое место: параноидальная тяга к структурированию жизни. Мрачный взгляд Элиона замер на двух толстых ежедневниках в кожаных переплётах.

Вот и ответы.

Он взял их в руки против собственной воли, чувствуя внутренний протест, который Элион задушил, напоминая себе, что она натворила. Хотя, по правде, Элион скорее злился на себя, на собственную доверчивость, чем на неё. Вега его предупреждала, пытаясь прогнать, это он не внял голосу разума в очередной раз, думая, что знает лучше.

Кай был прав: Элион не знал ни черта и видел мир таким, каким ему хотелось, а не таким, каким он был на самом деле. Элион готов платить за ошибки, но не может себе позволить, чтобы за него платил кто-то другой.

Он глянул в раскрытый, исписанный ежедневник, и уголок губ невольно дёрнулся в неуместной улыбке. Всё-таки Вега была умной девочкой, и от этого несуществующая боль в груди ощущалась острее. Элион тяжело сел на уже знакомый ему диван.

Шифр.

Все записи велись шифром, и Элион бы выругался, если бы не знал его. Это был их детский шифр, но сильно усовершенствованный. У неё были годы, чтобы придумать другой, какой-то более умный и запутанный, были десятилетия, чтобы разработать свой собственный, но в итоге она всё записывала их общим языком, думая, что единственный, кто разберёт эти каракули, мёртв.

Элион потёр лицо ладонью, испытывая слабость, и позволил себе ненадолго закрыть глаза, прочувствовать утомление от пережитых тревог. Он продолжал ощущать запах выстрелов, лекарств и крови, будто они въелись в его одежду и волосы. А затем взял себя в руки, подтащил чистые листы бумаги, нашёл ручку и принялся читать, расшифровывая неясные моменты. Он потратил на это большую часть ночи, продвигался по последнему году её жизни стремительно, не прерываясь на отдых и еду. Он вообще перестал испытывать нужду в чём-либо, кроме воды, став одержимым её записями. Трижды ему позвонил Иво, чтобы рассказать о состоянии Кая и узнать, не угробился ли Элион где-то без них.

К утру Элион прочитал её запись о том, что в обвинения его в изнасиловании она никогда не верила, считая их смехотворными. Узнал подробности переговоров с Каем, тех самых, о которых рассказывал Иво. Она коротко упомянула, что едва себя не выдала, застыв перед фотографией Элиона, а потом пережила внезапный срыв Тианны, которая показывала положительную динамику в лечении, но оно внезапно из-за чего-то сорвалось. Кажется, именно с того момента жизнь Веги пошла под откос. К ней вернулись кошмары, лекарства Маттео стали действовать через раз. Элион нашёл детальные записи о кошмарах про Ариса и Сэма, которых она убивала. Вега даже записала подробности, уверенная, что это произошло на фабрике, об аренде которой она договорилась с Каем. Чем дальше Элион пытался читать, тем сильнее замечал проявления страха и паранойи в последних её записях. Они становились всё отрывочнее, где-то почерк начинал плыть, словно она делала это спросонья. Каждая новая страница была пропитана страхом из-за самой себя.