Книга Во главе закона, страница 161 – Лия Арден

— Для тебя это билет в один конец, пчёлка. – От страсти в его голосе напряглись мышцы живота, но Вега сосредоточилась на смысле слов, видя, что для него это важно. – Я могу быть твоим любовником, забавой, помощником… чем хочешь. Я могу дарить удовольствие безвозмездно, когда оно тебе необходимо. Могу даже отвлекать от твоих лекарств, если надо, но быть в тебе… разрешив мне один раз, мы не вернёмся к тому, что было. Это навсегда, пчёлка. Я с тобой навсегда. Ты и я навсегда, если ты это допустишь. – Его речь была бессвязной, путаной, словно он не знал, как объяснить и какими словами описать. Пропало наигранное притворство, он был честен, открыт, испуган и переполнен желанием.

Боги, нет ничего страннее, чем увидеть Элиона неуверенным в себе.

Она сама потянулась вперёд и оставила на губах Элиона ласковый поцелуй. Он ответил, но не двинулся, непреклонно требующий прямого ответа.

— Что я сегодня приготовила для тебя, Элион?

— Печёное яблоко с мёдом и гранатами.

— Правильно. То самое, которое готовила тебе с двенадцати лет. То, что я готовила только тебе.

Он моргнул, то ли не понимая, то ли боясь принять то, что понял, его рот растерянно приоткрылся. В глазах помимо желания появилось нечто новое.

— Я хоть и не из Дома Чревоугодия, но воспитана ими, – продолжила Вега, видя всё больше осознания в его взгляде. Её с детства учили, что надо правильно выбирать, какую еду и напитки подаёшь другим представителям Дома Чревоугодия, потому что так можно передавать намерения и послания. Их древние традиции, по сути, изжили себя, но, услышав о них, Вега посчитала эти правила романтичными и трогательными. По преданиям, гранат означал любовь и брак, а яблоко – страсть и, самое главное, выбор. Она давно выбрала его, но до сегодняшнего дня думала, что её выбор односторонний. Губы дрогнули в улыбке. – Ты и я навсегда, мой выбор не изменился.

Элион судорожно выдохнул, мгновение – и его губы накрыли её в требовательном поцелуе, порывистом, нетерпеливом, крадущем весь воздух. Вега жадно отвечала на прикосновения, ахнула, когда Элион исчез, но лишь на миг, чтобы перевернуть Вегу на спину.

Она тяжело дышала, не двигалась, позволив Элиону её рассмотреть. Её со скованными над головой руками, с задравшейся футболкой и разведёнными ногами, между которыми он устроился. Его взгляд оставил зудящий след на коже, который смог успокоить только язык, когда Элион приник к её груди. Если раньше она думала, что Элион бескорыстен в постели, то теперь осознала, насколько он может быть откровенен, наслаждаясь процессом и партнёром, как самым изысканным блюдом в меню, которое недостаточно съесть: ему нужно отдать должное.

Вега металась и хныкала, насаживаясь на его пальцы и прося о большем, пока Элион втягивал и выпускал изо рта её затвердевшие соски, усиливая напряжение дразнящим прикосновением языка. Его тихий смех раз за разом посылал волну мурашек по коже, а когда он наконец вошёл, от его стона удовольствия Вега выгнулась. Размеренные толчки быстро сменились яростными и глубокими, и Вега приветствовала их, крепче держась за спинку кровати. Она охрипла, когда оргазм наконец её настиг, волны удовольствия сотрясали тело, пока Элион поддерживал её, оставляя аккуратные поцелуи на ключице.

— Ты уже кончила, пчёлка? – Вега промычала что-то невразумительное. Тихий смех Элиона соблазнял своей непринуждённостью, но она запоздало поняла, что он до сих пор твёрдый, как камень, будучи внутри. – Но я только начал.