Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 68 – Анна Чернышева

Варя за лето окрепла. Кожа гладко обтягивала сильные мышцы, натруженные за километры пеших прогулок. Спина и руки укрепились, занимаясь тяжёлым крестьянским трудом. Грудь, которая ушла вместе с тифом, потихоньку наливалась спелостью и соком. Лицо больше не походило на скелет, но и не дотягивало до той румяности и припухлости, которая была у неё в юности, и к девятнадцати годам Варя напоминала худую русскую гончую, поджарую и стройную.

К сентябрю, когда одни собирали урожай, а другие подглядывали, кто куда его убирал, Варя получила письмо. Передала его Федора, которая ходила к бывшей барской усадьбе, раз за разом обшаривая её потайные уголки, и нашла его в доме подкинутым через окно. В письме была фотография Вареньки и Толеньки, которую они сделали вскоре после свадьбы, на обороте которой было карандашом накарябано: «Гаврилов Анатолий Иванович, погиб 15 июля 1919 года». Рядом валялся пыльный крестик без цепочки, который Варя не раз видела на шее у мужа. Таким вот страшным способом Варя узнала, что она уже два месяца, как вдова.

Она достала из Федориного сундука чёрную ткань и соорудила себе платок. Заменила цветную блузку на тёмную, сняла все свои нехитрые украшения. Это всё, что она могла сделать в память о муже – соблюсти траур.

Следующие месяцы слились для неё в один кошмарный длинный январь. Или беспощадный февраль. Зима пришла рано, и самыми главными событиями в селе стали визиты продотрядов, которые забирали у крестьян последнее. Вооружённые до зубов, обозлённые мужики, которые совсем недавно работали на заводах, теперь превратились в безжалостных карателей. Не стесняясь, выгребали последнее из запасов. Больше всех страдали беззащитные вдовы с детьми, лишившиеся своих мужчин либо на мировой войне, либо на Гражданской.

Варя снова похудела, отдавая свою часть еды растущей и вечно голодной Лидочке. Федора утратила свою привычную пухлость. Её руки обвисли, под костями болтаясь дряблыми мешочками. Пышная грудь превратилась в плоские лепёшки, живот обвис и неожиданно Федора стала выглядеть старше, чем она была на самом деле.

Их семья выжила только благодаря тому, что Варя умела лечить и к её дому протоптали постоянную дорожку те, кто нуждался в помощи. Она ходила по избам и лечила больных, увечных, умирающих. Часто, приходя в дом к вдове с детьми, захватывала с собой витаминные отвары из сушёных ягод, что припасла летом, и поила ими пухнущих от голода ребят. Уходя, плакала, не скрывая слёз. Лекарств от голода ещё не придумали.

Те из пациентов, кто был позажиточнее да посмекалистее, несли ей в благодарность за лечение то горстку муки, то стаканчик пшена, то ломтик мёда с сотами. Те, кто мог, уехали из деревни. Но в городе тоже голодали, и масштабы смертности от голода в Поволжье поражали тех, кто видел это издалека.

Варя же запасла летом вяленых на солнце ягод, засолила и насушила грибов, запасла сушёного мяса. Свиной жир, бочка мёда, десяток тыкв, репа, капуста и морковь, драгоценное зерно в мешочках – всё это она схоронила в пещере Мико. Зимой снаряжалась в путь, иногда занимавший до трёх дней. Приносила по чуть-чуть, готовила жидкие похлёбки с крупой, разваривала всё сушёное и солёное, кормила домашних. Так и прожили до весны, утратив половину собственного веса.