Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 18 – Анна Чернышева

Варенька бессильно кивнула. Переложила ребёнка на другую руку, дала вторую грудь. Чувствовала усталость и опустошение. Выход злости, так долго дававшей ей силы, успокоил Варю и сделал послушной чужой воле.

— Ты знаешь, куда идти надо? Отсюда, из лесу? – устало спросила крестьянку и прикрыла глаза.

— Ничего, доберёмся. Ивана не будем ждать, чтобы засветло прийти. Я в этом лесу ещё девчонкой бегала, авось вспомню-то тропинки какие.

Федора порылась в своём узелке и достала кусок хлеба и сыра.

— Держите, барыня, подкрепитесь. Силы нужны, чтобы дойти. Я, пока вас ждала, уже поела, и вы пожуйте тоже.

Варенька протянула руку и схватила хлеб, который показался ей вкуснее, чем обычно. Голод нахлынул внезапно, закрутил узлом внутренности и отодвинул на задний план все трудности дня. Лидочка тем временем засопела и отвалилась от груди, как насосавшаяся пиявка. Федора аккуратно взяла малышку и привязала её платком к туловищу, освободив себе одну руку.

— Ну что, Варвара Александровна, пойдём? – та кивнула и поднялась на ноги. Всё ещё жуя сыр и хлеб, переставляла ноги, стараясь не потерять из виду цветастую спину Федоры. Хорошо, когда есть кто-то старший, кто может принимать решения и вести за собой.

Лес постепенно менялся и превратился в смешанный – дубы перемежались с берёзами, потом опять островком вставали сосны. Под ними стелились заросли папоротника и чистотела, а потом опять сменялись кустами бересклета и молодой дубовой порослью. Когда лиственные деревья пропали и они вошли в сосновый бор, Федора обернулась на барыню и произнесла:

— Мы почти дома, осталось совсем немного, и отдохнём.

Варенька кивнула, но не почувствовала внутри не усталости, ни тревоги. Всё ушло в ноги, что из последних сил топали по мягкому лесному ковру. Сколько они шли по лесу – не помнила. Останавливались попить у ледяного ручья, один раз набрели на настоящую дорогу, которая двумя колеями жёлтого песка разделяла лес. Но Федора свернула в кусты и пошла напролом, чтобы не встретить никого лишнего. Варе такие меры предосторожности казались лишними, она не чувствовала никакой опасности. Ей хотелось одного – упасть и уснуть. События дня оказались слишком изматывающими, чтобы она могла чувствовать ещё хоть что-то.

К сумеркам они вышли на окраину деревни. Тут же залаяли собаки, вслед им вторили то корова, то козье меканье. Здесь чувствовались люди за стенами домов, хотя на улице – никого. Слабо светились окна, освещаемые свечами да керосинками. Ржали лошади в невидимых глазу сараях и конюшнях. Варенька немного воспряла духом и заставила себя ускорить шаг.

По настоянию Федоры пробирались они в избу огородами, пролезали через известные только местным дыры и наконец оказались перед крепким крылечком. Федора смело зашагала по ступенькам и толкнула дверь. Та тихонько скрипнула и подалась, и хозяйка исчезла в темноте.

У Вареньки перед мысленным взором возник большой медный ключ, которым она открывала двери усадьбы всего каких-то полгода назад, и глаза заволокло слезами. Здесь даже ключа не нужно, настолько внутри, должно быть, убого и бедно… Но она смахнула влагу с глаз злым движением и пошла за Федорой. Она не будет плакать по тому дому. У неё всё ещё будет, и Федорин дом – просто временное пристанище. Отныне она сама будет управлять своей жизнью. Надо только подождать, когда подрастёт дочь, да разобраться в этой новой жизни. Кто здесь друг, кто враг, как у них всё устроено и как она может улучшить своё положение.